Саити Сугимото

— Пока можно считать, что мы следуем одной цели. — Да. Вытворяем то, что хотим.

— Сузукава страдал? Как он погиб? — Асирпа-сан, Сузукава был плохим человеком. У плохих людей сердца не человеческие. Так что им менее больно, чем обычным людям. Поэтому их не стоит жалеть. — Хватит говорить со мной, как с малекьной! Думаешь, я не смогу понять? — Я и правда так раньше старался думать. Во время войны все время твердил, что враги не такие как мы. Что oни не страдали, когда умирали. На поле боя нужно разрушить себя изнутри и стать кем-то другим, если хочешь сражаться. Иначе выжать там попросту невозмоно.

— Эй, Сугимото, ещё немного читатапа* осталось. Доедай. — Я сыт. — Чего? Олень, отчаянно бегущий вперед! Тепло его внутренностей! Вкус его мяса! Это всё — доказательства того, что олень жил! Доедай и помни об этом! Это ответственность, которую мы несём за свою добычу!

— Мои замёрзшие руки согреваются... — Олень умер и теперь согревает тебя. Тепло его тела становится твоим и поддерживает в тебе жизнь. Мы и хищники едим мясо, а остальное становится пищей для деревьев, травы и земли. Жизнь этого оленя не уходит даром.

— Я заметил у вас столько шрамов по всему телу. Как вы еще только не померли? — Дедуль, а вы знали? Когда у Айну проходят похороны, они портят кимоно и личные вещи умершего. Это изгоняет душу из них, чтобы владелец мог пользоваться ими в загробном мире. Но чтобы выбить душу из меня, нужна рана похуже каждой из этих. — Души покидают их, потому что они выполнили своё предназначение в этом мире. Твои раны тебя не убьют, потому что ты ещё не сделал того, чего должен.

— Кстати, а ты участвовал в осаде Порт-Артура? Как там было? — Как было что? — Тебе приходилось убивать людей? — Ну да, это же война. — Помнишь, скольких убил? — Не могу забыть их лиц. По крайней мере тех, кого убивал вблизи. — Это из-за чувства вины ты не можешь забыть? — Хотя бы помнить их — это мой своеобразный способ искупления. Но я сделал то, что должен был, потому что так было нужно. И взамен, когда придёт мой черёд, я совершенно точно не ожидаю тихой и спокойной смерти.