Виктор Викторович Мышлаевский

Господа офицеры, вся надежда Города на вас. Оправдайте доверие гибнущей матери городов русских, в случае появления неприятеля — переходите в наступление с нами Бог!

— Здоровеньки булы, пане личный адъютант! Чому ж Вы без аксельбантов? Поезжайте, господа офицеры на Украину... и формируйте ваши части... И прослезился... За ноги вашу мамашу. — Что означает этот балаганный тон? — Балаган получился, от того и тон — балаганный!

А я сам по преимуществу человек холостой и военный. Люблю чтобы дома было уютно — без женщин и детей, как в казарме.

На Руси возможно только одно: вера православная, власть самодержавная!

— На Руси возможно только одно: вера православная, власть самодержавная! — покачиваясь, кричал Мышлаевский. — Верно! — Я... был на «Павле Первом»... неделю тому назад... — заплетаясь, бормотал Мышлаевский, — и когда артист произнёс эти слова я не выдержал и крикнул: «Верр-но!» — и что ж вы думаете, кругом зааплодировали. И только какая-то сволочь в ярусе крикнула: «Идиот!» — Жи-ды, — мрачно крикнул опьяневший Карась.

— Я, собственно, водки не пью. — А как же вы селёдку без водки будете есть? Абсолютно не понимаю!

— Что же это делается в этом богоспасаемом доме? Вы водкой полы моете? Я знаю, чья это работа! Что ты всё бьёшь? Что ты всё бьёшь? Это в полном смысле слова — золотые руки! К чему ни притронется — бац, осколки! Ну уж если у тебя такой зуд — бей сервизы! — Какое ты имеешь право делать мне замечания? Я не желаю! — Что это все на меня кричат? Скоро бить начнут.

— Если теперь не выпить — повеситься можно. — Это мысль!

Мне можно, я друг детства.

А я им всем что могу противопоставить? Рейтузы с кантом! А они этого канта видеть не могут, сейчас же за пулемёты берутся, не угодно ли...

Позвольте, водкой пахнет! Кто пил водку раньше времени? Сознавайтесь. Что ж это делается в этом богоспасаемом доме?! Вы водкой полы моете?!

поют хором: — Так громче, музыка, играй победу, мы победили, и враг бежит, бежит, бежит! Так за… Мышлаевский: — Так за Совет Народных Комиссаров. поют хором: — Мы грянем громкое ура! Студзинский: — Чёрт знает что! Как вам не стыдно, господа?

Леночка, как ты думаешь, мне водки сейчас выпить? Иль уж потом за ужином сразу?

— Я против поэтов ничего не имею. Не читаю я, правда, стихов. — И никаких других книг, за исключением артиллерийского устава и первых пятнадцати страниц Римского права. На шестнадцатой — война началась, он и бросил. — Ларион, не слушайте! Если угодно знать, «Войну и мир» читал. Вот действительно книга. До конца прочитал и с удовольствием. А почему? Потому что писал не обормот какой-нибудь, а артиллерийский офицер.

— Как это Вы ловко её опрокидываете, Виктор Викторович! — Достигается упражнением!

Он покоя ищет… А без одной сидеть — это покой? Считанная же игра! Надо вертеть головой, это не стихи!