Марья, поддавшись внезапному порыву, привстала на цыпочки и нежно поцеловала опешившего Чародея в щёку. Это был немного робкий, осторожный, точно ранняя птаха, и колючий, как морской ёж, поцелуй. Первый в жизни юной Царевны. И подарив его Чародею, она почувствовала, что абсолютно счастлива. Безмерно, бесконечно, необъятно. Как необъятен Море-океан, как необъятно бескрайнее, усыпанное самоцветами-звёздами небо над их головами… Не знала Марья, что будет дальше, да как… Но в одном она была абсолютно уверена: “Теперь всё у нас будет хорошо…”
Я умирал в далёкой стране, жизнь покидала меня. Последний луч уходящего дня в тот день коснулся меня. Ждал смерти и руки протягивал к ней, но было нечто её сильней. Мягкие губы коснулись меня, на щёки упала слеза. И юная дева, о ком я мечтал, от смерти в тот день защитила меня…
Твою любовь бережно хранят надёжные руки. Тот, кто смотрит на тебя влюблёнными глазами, готов отдать за тебя жизнь. Чтобы не потерять этого человека, будь с ним честна. Он ценит верность и искренность. Подари ему своё сердце, и он свернёт для тебя горы. И за его спиной ты укроешься от любых невзгод. Помни об этом, когда тебя поманят чужие глаза. Ведь предав любимого человека, ты навсегда сломаешь ему крылья.
В каждой судьбе есть час, в которой природа человека и устройство мира наконец сходятся лицом к лицу. До этого мига он живёт чужаком – неуместным, неправильным, лишним. После – впервые обретает своё место. Иные ждут этой встречи всю жизнь, но уходят ни с чем. На других она обрушивается так рано, что они не в силах осознать её тяжесть. Именно в эту встречу рождается принадлежность – редчайший из даров. И всякий, кто принимает его, принимает с ним и обязательство: никогда более не быть ничьим иным.
… как по мне, век людской друг друга подле во сто крат прекраснее вечности порознь. К чему бессмертие, Чародей, коль тратишь его на сожаления? Думы о былом да не сбывшемся? А я о настоящей жизни говорю. Для нас обоих…
— Тебе нравится смотреть на звёзды? — Да, только не на эти, на настоящие. — Ты видишь в них разницу? — Она огромна. — Расскажешь мне? — Если ты хочешь… — Хочу. — Ты когда-нибудь смотрел в настоящее небо там, на земле? — Никогда. — Значит, ты не знаешь, что такое звёзды. Это… — я указала на купол, — просто картинка. Хорошая, но картинка. За ней нет ничего: ни жизни, ни простора, ни истории. Глядя в настоящее небо, ты чувствуешь свободу. Знаешь, что где-то там есть другая жизнь и веришь, что она лучше, добрее, справедливее. Ваши звёзды — просто точки. Наши — бесконечные, удивительные миры.
Почему мне кажется, что ты была бы таким же светом, даже проживи жизнь в нашем тёмном смертном мире? И тебе ни к чему моё прогнившее жаждой мести сердце…
Память – это не просто архив событий прошлого, но сложный узор, вытканный из чувств, переживаний и мыслей. Он хранит в себе как светлые моменты радости, так и тёмные страницы прошлого, к которым мы не всегда готовы вернуться. Но можно ли говорить о полноте памяти, если каждый фрагмент – лишь осколок общей картины? И всё же кто знает, может, причины наших тревог кроются где-то среди них?
Твоя недоверчивость берёт корни в заблуждении всех бледнолицых. Вы ставите себя в центр вселенной, думая, что всё вращается вокруг вас. А мы видим себя лишь маленькой частью окружающего мира. Каждое существо, каждое явление наделено живой искрой и волей. Человек – одна из множества таких искр.