Брэм Стокер

И отчаяние имеет свои хорошие стороны...

— Джонатан Харкер

Не объяснишь ли ты, почему черепаха живет дольше, нежели целые поколения людей; почему слон переживает целые династии и почему попугай умирает лишь от укуса кошки или собаки, а не…

— Ван Хельсинг

Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

— Дракула

Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением.

— Джонатан Харкер

Как счастливы те, жизнь которых проходит без страха, без ужасов, для которых сон является благословением ночи и не доставляет ничего, кроме сладких сновидений.

— Люси Вестенра

Вода спит, но враг никогда не смыкает очей.

— Дракула

На жизнь надо смотреть широко, не следует допустить, чтобы маленькая ничтожная истина подавляла бы великую истину.

— Дракула

Порою мне кажется, что мы все сошли с ума и вылечит нас только смирительная рубашка.

— Доктор Сьюард

Я не ищу ни веселья, ни радости, ни изобилия солнечных лучей и искрящихся вод, столь любимых молодыми и веселыми людьми. Я уже не молод; а мое сердце, измученное годами печали, не…

— Дракула

Я всегда думал, что дикий зверь выглядит хорошо только тогда, когда между ним и нами находится какое-нибудь очень прочное препятствие.

— Дракула

Страх парализовал меня. Лишь испытав такой ужас сам, человек способен понять, что это такое.

— Джонатан Харкер

Ненормальный всегда исходит из своей собственной цели. Хотел бы я знать, во сколько он ценит свою человеческую жизнь.

— Доктор Сьюард

... знать — значит любить.

— Дракула

Помните, друг, знания надежней памяти, и нам не следует полагаться на то, что слабее.

— Гэбриэл Ван Хельсинг

Я привык быть господином и хочу им остаться навсегда или же, по крайней мере, устроиться так, чтобы никто не мог стать господином надо мною.

— Дракула

Я ближе к смерти в настоящую минуту, чем если бы лежала под тяжестью могильной насыпи.

— Мина Харкер