Майкл Финкель

Ему всегда было хорошо одному. Общение с другими людьми часто огорчало и утомляло его. Каждая встреча была болезненным столкновением.

У Найта не было плана, но у него была цель. Он хотел потеряться. И не потерять просто связь с миром, но и себя самого.

Мир — странное место, наполненное смыслом и совершенно бессмысленное в одно и то же время.

Мой дом — просто памятник обществу потребления, но на самом деле больше всего на свете мне хочется простоты и свободы.

Я не привык видеть людские лица. На них слишком много информации. Разве вы не замечали этого?

В моем представлении два самых больших удовольствия в жизни — чтение и отдых на природе; идеально, конечно, если удастся их совмещать.

Он раздел мир до самого важного и оставил себе только это, а имена собственные к самому важному не относятся.

Секретность — штука хрупкая, стоит лишь раз дать слабину — и все, пиши пропало.

Сюда не много дотянуться общество со своими правилами, здесь он был королем своих собственных джунглей, один посреди незнакомого леса — мечта и кошмар одновременно.

«Удивительно, как меня вдруг начали уважать. Видимо, молчание придает мне загадочности. Для меня молчать — нормально, это комфортное состояние». Позже он добавил: «Я замечаю, что испытываю некоторую неприязнь к людям, которые не могут соблюдать тишину».

«Я прячусь за молчанием, оно — моя защита», — писал он.

Он ушел в лес, потому что понял, что мир не создан для таких, как он. В молодости он никогда не был счастлив — ни в школе, ни на работе, ни в окружении людей. И это заставляло его постоянно нервничать. Здесь не было места для него, и, чтобы не страдать, он просто сбежал. Это был не столько протест, сколько поиск лучшего места. Он был подобен беженцу, скрывшемуся от человеческой расы. Лес предложил ему укрытие.

Чересчур расслабляться тоже опасно. Беспокойство в правильной дозировке было полезным, возможно, жизненно важным.

Даже если мы окружены семьей и друзьями, навстречу смерти мы идём в полном одиночестве.

Большое всего он мечтал о тишине: «Я унёс бы ее, сколько смог, ел бы ее ложками, смаковал по чуть-чуть, наслаждался вкусом. Я бы ее праздновал».

Жизнь внутри книги всегда казалась Найту привлекательной. Она ничего от него не требовала, тогда как мир реальных человеческих отношений был таким сложным.