Николай Караченцов

Если когда-то два человека на площади разложили коврик, и это уже считалось театром, то сегодня громадная сценическая инфраструктура сложилась, сложнейшие декорации, сценография. И все это ради того, чтобы в центре всего этого находился человек, сердце которого летело к сердцу того, кто сидит в зрительном зал.

Мы живем в эпоху дилетантов: я сужу об этом исходя из того, как у нас руководят на самых высоких постах, отчего замерзают районы и проваливаются дома. Кинематограф — не исключение.

Я всегда хотел быть первым артистом в мире... и не меньше.

Мама всегда учила меня, что мужчина не имеет права соединять слова «я» и «устал». Он может один раз в жизни сказать: «Нет больше сил!» — и умереть.

Я в долгах, мне трудно поменять машину, но я вырос в этой стране. Дай мне миллион, я сумею с ним разобраться, но дай мне десять миллионов, сто миллионов — для меня это будет все тот же миллион. Тьма. Я — продукт родной среды.

Жизнь давит, мешает проявить, мы бываем разные, мы забываем себя, потом нам стыдно, если у нас есть еще такое раритетное понятие как «стыд», то тогда мы ещё люди. Как сохранить себя? Как не разменять себя? Бываем трусливыми и от этого забываем о собственной чести, потом кусаем подушку, «во что превратился?», пытаемся мстить и это получается не отстаивать себя, а так, огрызнуться и опять свалиться в какую-то мелочь. Это меня очень волнует, потому что происходит на каждом шагу.

Любовь – двигатель, и что бы ни происходило на земле, всё в какой-то степени от неё зависит.

Люди очень спешат жить. Забывая о том, что вот придет жизнь к финалу и придется отвечать на главный вопрос: «А ты что сделал для других? Ты кому-нибудь протянул руку помощи? Или ты только сам бежал впереди, награды надевал на себя, деньжатами разживался, бился за квартиры, за виллы, за автомобили, за яхты… И куда ты с этим теперь?

Мечту не надо трепать, держи её при себе, иначе она станет похожей на замусоленную купюру.