Убийца дней моих, глумливая тоска, Открыто не разит — грызет исподтишка, И колет и когтит с улыбкою слащавой, Чтоб сделать боль мою посмешищем, забавой.
Могли бы обратить святых в чертей с рогами И старца дряхлого на путь греха завлечь ее певучая, с чужим акцентом речь, Дразнящий алый рот с зубами-жемчугами.
Я шел плечом к плечу со Счастьем, восхищен... Но равнодушный рок не знает снисхожденья. В плоде таится червь, в дремоте — пробужденье, Отчаянье — в любви; увы — таков закон.
Не стоит хлопотать о прибыли мгновенной, Пускай дурачит нас лукавая тщета. Спокон веков царит над нашею вселенной Не подлость, не корысть, не злость, а доброта.
Belle « a damner les saints », a troubler sous l'aumusse Un vieux juge! Elle marche imperialement. Elle parle — et ses dents font un miroitement — Italien, avec un leger accent russe.