Доводы рассудка (Persuasion) (2007)

— Иди сюда, Энн, мы не должны опоздать. Не забывай, мы получили приглашение от леди Далримпл. — Сожалею, но я уже договорилась провести вечер со школьной подругой. — Не с этой скучной старой вдовой, которая живёт в Вестгейт? — Миссис Смит. Да. Вестгейт. Простите меня. — А кто такая, прости, миссис Смит? Одна из 5 тысяч Смитов, с которыми можно везде встретиться? Помяни моё слово, мисс Энн Элиот, у тебя очень нестандартный вкус. Поставить такого человека выше родственников, которые принадлежат к высшему английскому и ирландскому дворянству. Миссис Смит! — Возможно, она не единственная бедная вдова в Бате с маленьким доходом и с простой фамилией. Хорошего вечера.

Столько зеркал. Никуда от себя не денешься.

— Мистер Элиот — бессердечный и бессовестный человек. Он расчетливое, хладнокровное существо, и думает только о себе. Его примирение с твоим отцом неслучайно. Он услышал в Лондоне, что Сэр Уолтер Элиот может жениться на компаньонке дочери. — Миссис Клей? — И если она родит ему наследника, конечно, ребёнок унаследует всё вместо Элиота. — Но он уже богат. — Конечно. Он женился на бедной жене из-за денег. Только из-за этого. Но теперь он хочет больше всего стать баронетом. Он не выносит мысли о том, что он не Сэр Уильямс. — А почему он хочет жениться на мне? — Его восхищение тобой искреннее постольку поскольку. Хотя оно не мешает ему флиртовать с миссис Клей в то же самое время. На самом деле, он обещал сделать её своей любовницей в Лондоне, как только он женится на тебе. Он сделает всё, чтобы твой отец снова не женился.

Человек, который задолжал, должен платить, даже если он джентльмен.

— Я не самая лучшая компания. — Моя дорогая кузина, вы слишком скромны, чтобы мир узнал хотя бы о половине ваших дарований.

— Мужчина не забывает женщину так быстро, как вы забываете нас. — Я бы не сказала, что природа женщин более непостоянна, чем мужчины. — Но вся поэзия и все романы против вас. Они бесконечно рассказывают нам о ничтожности женщин. — Разве не все они написаны мужчинами? — Да, мисс Элиот. Может быть, и так. Похоже, здесь мы с вами не придём к согласию. — Я никогда не говорила, что полное постоянство присуще только женщинам. Но одно утверждение по поводу нашего пола я могу сделать, мы любим дольше всего, когда всякая надежда уже потеряна.

— Как твой брат? — Он считает, что я большой дурак. Ты не представляешь, Гарри, как я, как я клял свою чёртову гордость. Если бы у меня была голова на плечах, чтобы схватить своё счастье, когда мне снова представился шанс. Тогда бы ничего этого не произошло. — Я не уверен, что понимаю, о чём ты. — Я изображал безразличие к ней, в то время как я просто был сердит и обижен. Слишком поздно, слишком поздно я стал понимать себя и её. Никогда, никогда я не встречал ей равную по чистоте характера. Она...она само совершенство. Я никогда не любил никого, кроме неё.

Адмиралтейство развлекается тем, что посылает в море людей на корабле, чтобы они не сидели без дела...

Мисс Элиот, я не могу больше этого выносить. Вы раните мне душу. Я почти сгораю то в агонии, то в надежде. Может, я несправедлив, слаб и обижен, но не переменчив. Я снова предлагаю себя вам. И моё сердце ещё более принадлежит вам, чем тогда, когда вы чуть не разбили его 8 лет назад. Я не любил никого, кроме вас. Только из-за вас я приехал в Бат. Только ради вас я думаю и предполагаю. Вы этого не заметили? Я с трудом могу писать. Я должен уехать, не знаю, что меня ждёт впереди. Слово, взгляд, этого будет достаточно, скажите мне, скажите мне, что я не опоздал, что такие бесценные чувства длятся вечно.

— Далримплы сами из себя ничего не представляют, но всегда надо сохранять семейные связи. И везде их считают хорошей компанией. — Моё понимание хорошей компании, мистер Элиот, это компания умных, просвещенных людей, которые умеют вести беседу. — Вы ошибаетесь. Это не хорошая компания. Это идеальная. Нет, для хорошей компании требуется только рождение и манеры. А что касается образования, боюсь, что оно не принципиально.

— Вы хорошо поступили, что так долго разговаривали с беднягой Бенвиком вчера вечером. Я никогда не видел, чтобы он так долго разговаривал. — Через некоторое время мы нашли общий интерес. В поэзии. — Он больше ничего не читает. Изо дня в день. Он никогда не бывает счастливее, чем когда читает бесчувственные описания безнадежной агонии или разлученных сердец, разрушенных злобой. — Да. Я попыталась порекомендовать ему много разной прозы для ежедневного чтения.

— И я уверена, что со временем они станут очень похожи. Капитан Бенвик снова будет в хорошем, радостном настроении, а она... — Увлечется болезненной поэзией. — Именно так.

— Ты будешь рада узнать, что я решил остепениться. — Неужели? Я рада это слышать. Ты уже имеешь кого-то на примете? — Нет, нет. Я готов жениться на любой женщине от 15 до 30 лет. Немного красоты, улыбка, комплимент моряку, и я буду потерян. — Будет тебе, Фредерик. — А какое право имеет неотёсанный матрос ожидать чего-то лучшего?

— Но я и не думал, что мужчина на службе должен думать о женитьбе. — На фрегате в военное время нет места женщине. А долгая разлука — тяжёлое испытание для обоих. — Это правда. Нет ничего хуже разлуки.

— Конечно, я помню капитана Бенвика. Он помолвлен с сестрой Харвила. — Она умерла прошлым летом, пока Бенвик был в Кейпе. — О нет. Какой ужас. — Да. Пять лет они ждали состояния, которое удовлетворило бы её семью. Сейчас у него оно есть, но, к сожалению, уже слишком поздно.

Я услышала его голос. А потом он уехал. Он не простил меня. Я использовала его, опустошила и разочаровала. Даже хуже, я показала всю слабость характера, сделав то, что его решительный, уверенный нрав не мог вынести. Теперь нет уже двух таких открытых сердец, нет чувств в гармонии. Теперь мы чужие. Даже хуже, чем чужие, так как мы уже никогда не сможем познакомиться. Это вечное отчуждение.