капитан Фредерик Уэнтуорт

Никогда нельзя полагаться на слабый дух, который открыт для убеждения.

— Конечно, я помню капитана Бенвика. Он помолвлен с сестрой Харвила. — Она умерла прошлым летом, пока Бенвик был в Кейпе. — О нет. Какой ужас. — Да. Пять лет они ждали состояния, которое удовлетворило бы её семью. Сейчас у него оно есть, но, к сожалению, уже слишком поздно.

— Но я и не думал, что мужчина на службе должен думать о женитьбе. — На фрегате в военное время нет места женщине. А долгая разлука — тяжёлое испытание для обоих. — Это правда. Нет ничего хуже разлуки.

— Вы хорошо поступили, что так долго разговаривали с беднягой Бенвиком вчера вечером. Я никогда не видел, чтобы он так долго разговаривал. — Через некоторое время мы нашли общий интерес. В поэзии. — Он больше ничего не читает. Изо дня в день. Он никогда не бывает счастливее, чем когда читает бесчувственные описания безнадежной агонии или разлученных сердец, разрушенных злобой. — Да. Я попыталась порекомендовать ему много разной прозы для ежедневного чтения.

Мисс Элиот, я не могу больше этого выносить. Вы раните мне душу. Я почти сгораю то в агонии, то в надежде. Может, я несправедлив, слаб и обижен, но не переменчив. Я снова предлагаю себя вам. И моё сердце ещё более принадлежит вам, чем тогда, когда вы чуть не разбили его 8 лет назад. Я не любил никого, кроме вас. Только из-за вас я приехал в Бат. Только ради вас я думаю и предполагаю. Вы этого не заметили? Я с трудом могу писать. Я должен уехать, не знаю, что меня ждёт впереди. Слово, взгляд, этого будет достаточно, скажите мне, скажите мне, что я не опоздал, что такие бесценные чувства длятся вечно.

— Вы пришли на концерт? — Нет, я собирался на лекцию по навигации, неужели я ошибся?

— И я уверена, что со временем они станут очень похожи. Капитан Бенвик снова будет в хорошем, радостном настроении, а она... — Увлечется болезненной поэзией. — Именно так.

— Ты будешь рада узнать, что я решил остепениться. — Неужели? Я рада это слышать. Ты уже имеешь кого-то на примете? — Нет, нет. Я готов жениться на любой женщине от 15 до 30 лет. Немного красоты, улыбка, комплимент моряку, и я буду потерян. — Будет тебе, Фредерик. — А какое право имеет неотёсанный матрос ожидать чего-то лучшего?

— Как твой брат? — Он считает, что я большой дурак. Ты не представляешь, Гарри, как я, как я клял свою чёртову гордость. Если бы у меня была голова на плечах, чтобы схватить своё счастье, когда мне снова представился шанс. Тогда бы ничего этого не произошло. — Я не уверен, что понимаю, о чём ты. — Я изображал безразличие к ней, в то время как я просто был сердит и обижен. Слишком поздно, слишком поздно я стал понимать себя и её. Никогда, никогда я не встречал ей равную по чистоте характера. Она...она само совершенство. Я никогда не любил никого, кроме неё.

Тот, кто хочет быть счастлив, пусть же будет тверд.