Сказ про то, как царь Пётр арапа женил

— Летел гусь, за ним полгуся, за ним четверть гуся, за ним две осьмушки гуся. Сколько гусей летело? — Полгуся не летают, полгуся на тарелке лежат. — А-а! Так, да не так!

Вам кажется, что вы надели чужие личины? Нет, вы их сняли! Вы явились ко мне в своём подлинном естестве!

— Где Ванька? — Я тута! Вот яичко снесу! Гляди, Алексеич! Сей шустрый петушок — задира, дебошир, видать из мичманов, а этот — смирный, арапского роду. — Ну и что сия аллегория означает? — А то, что мичман Говоров по дурости своей Ибрагимку на дуэль вызвал. — Найти Говорова! — А что меня искать? Вот он я! — Ты Ибрагима на дуэль вызывал? — Вызывал, Государь! Только он отказался. — Отказался? Это мне бесчестье... Я ведь первой роты Преображенского полка капитан, он же в роте той — поручик. Придётся мне за своего субалтерна вызов принимать. Где будем драться? Каким оружием? — Бог с тобой, Государь! Я не стану... — Дуэльный статус забыл? Буде какая персона иную персону на дуэль вызовет, а сама от оной дуэли уклонится, таковую персону палками гнать со двора, как последнюю шельму! Так вот шельма ты и есть! А палка при мне!

Счастье... Счастье — это мотылёк! Понимаете? Порхает, сядет на плечо — и бойся его спугнуть, береги его. А схвати его грубыми руками — нет мотылька. Один прах.

— Это же арап приходил! — Он нас в пещёру унесть хотел! — Это Сатана приходил! Сказано в Писании: ликом черен — и прекрасен!

— Прочитал про Македонского, царя Александра. Какая высокая судьба, какие подвиги сотворял! А я, как таракан, сижу за печкой, щи варю. — Таракан, мон шер, щей не варит. Да и ты неделю уже не варил.

— Я только от него, от арапа. Вызывал на поединок, сиречь на дуэль! — Дуэль? Это что ж такое? Сего кушанья мы в России не едали. Расскажи, вьюнош, поучи дураков!

— Бон суар, Ибрагим Петрович! — Да уж не суар, ночь на дворе.

Не должен человек гнаться за счастьем, как волк за добычей, угрызая собственных собратьев!

Кто к учению глух, хуже вора — сам у себя крадёт.

Я вас научу — с какого конца редьку есть!

— Ах, Филимон, друг мой! Вот что, дай-ка мне вина и печенья. Я ведь неприхотлив, я ведь солдат. — Ибрагим Петрович, тут такой карамболь получился… Начал я книжицу читать — Плутарха, о древних мужах. Сколь мудры и благородны! Читаю книжицу и печеньице жую. Читаю и жую. И всё сжевал.

— Да я понимаю... но не могу уйти, пока не объясню вам причины моего отказа. — Да чего же тут объяснять? Я вам очень благодарна, одного не пойму, чем я вам не подошла? — Ни в чём, ангел мой, я не нашел в вас изъяна. Да, но это же вы показали мне, что я вам не мил. Да как же я мог взять вас после этого в жёны? Жизнь со мной была бы для вас мукой. — Нас об этом не спрашивают. — Да что же мы, дикари? В 18 веке живём...