— Ах, Филимон, друг мой! Вот что, дай-ка мне вина и печенья. Я ведь неприхотлив, я ведь солдат. — Ибрагим Петрович, тут такой карамболь получился… Начал я книжицу читать — Плутарха, о древних мужах. Сколь мудры и благородны! Читаю книжицу и печеньице жую. Читаю и жую. И всё сжевал.

— Совсем плохо? — Поцокал языком, принимая саквояж и портплед. Однако не посторонился, загораживая Эрасту Петровичу вход во двор. — Не надо носичь в дом сторько зра. Пусчь останется тут.

— На, выпей. — Там есть алкоголь? — Выпей яд, Ибрагим, яд!

— Воровство будет искать, Петрович? – сочувственно спросил Ремезов. — Будет, стерьва. — А ты б не воровал. — Я ж помалу, — усмехнулся Гагарин. — Курочка по зёрнышку клюёт. — Да весь двор в помёте, — строго закончил Ремезов.