— Прочитал про Македонского, царя Александра. Какая высокая судьба, какие подвиги сотворял! А я, как таракан, сижу за печкой, щи варю. — Таракан, мон шер, щей не варит. Да и ты неделю уже не варил.
— Ах, Филимон, друг мой! Вот что, дай-ка мне вина и печенья. Я ведь неприхотлив, я ведь солдат. — Ибрагим Петрович, тут такой карамболь получился… Начал я книжицу читать — Плутарха, о древних мужах. Сколь мудры и благородны! Читаю книжицу и печеньице жую. Читаю и жую. И всё сжевал.
…подняв руку, мелом написал на доске: «Эй, товарищ, больше жизни!» Учительница развела руками. – Филька, Филька, – сказала она с укоризной, – всё ты забыл, решительно всё! Какие уж там запятые! Почему ты слово «товарищ» пишешь с мягким знаком? – Это глагол второго лица, – ответил без смущения Филька. – Какой глагол, почему глагол? – вскричала учительница. – Конечно, глагол второго лица, – с упрямством ответил Филька. – «Товарищ! Ты, товарищ, что делаешь?» Отвечает на вопрос «что делаешь».