Трое в лодке, не считая собаки

Грохот и скрежет, звон и гуденье - Отдан машинам весь мир на съеденье. Как в преисподней жить от рожденья Будет теперь человек?

— Это ли не самый лучший отдых? — Лодка, свежий воздух... — Только солнце, только небо и река!

— Вы ещё не в саду? — Нет. — Идите в сад. — Вы там будете петь? — Вы там будете слушать.

— Мама, вот опять наша булочка! — Тише, мы эту булочку видим с тобой впервые!

Учтите, что на этом свете вы ещё в пути, Так осмотрите место назначения.

На плитах есть душераздирающие надписи, мимо одной я не могу пройти без слёз. Правда никто не может разобрать, что там написано.

Хорошие у меня дети. Глупые, но хорошие!

Добрый вечер, леди и джентльмены. Может, утро, а может, ночь. У нас отсырели и остановились часы. Такой туман на Темзе...

— Милые леди, простите бестактность моих друзей, это у них от сырости. — Джентльмены, вы и на солнце были не слишком любезны.

Просить вас что-нибудь сделать — то же самое, что просить кошку.

Джентльмены! Я открою вам одну тайну — в последнее время я ничего не читаю кроме вот этой книги. Это медицинская энциклопедия. И, о ужас! Сравнивая описание различных недугов со своим самочувствием, я пришел к выводу, что болен решительно всеми болезнями: от пляски святого Витта до родовых колик.

Лабиринт — это не место для свиданий. Это место для острых ощущений.

— Будьте так любезны, оставьте нашу лодку в покое, сэр! — Это по меньшей мере невежливо, сэр! — Сэр не слышит. — А может он просто не сэр? — Отдай лодку, болван! — О! Услышал…

— Глазки дифтеритные, Джордж, дифтеритные. [Джордж открывает рот] Я ничего не вижу, там бифштекс. Проглотите бифштекс. — Это язык...

Друзья мои, мы все неизлечимо больны!

Что ты мне рожаешь таких одинаковых детей? Не могу отличить одного от другого!