Его походка быстра, его движенья просты. Он укрощает ветра, он ловит их за хвосты. Считает он в темноте осколки лунных монет, И дарит их пустоте, последней тысяче лет.
Эх, мне бы цвет Ее лица, Могла б я без заботы Мурлыкать милый пустячок, А не мусолить ноты. Она острит, а я скучна, Сижу, потупя взгляд. Ну, как назло, семнадцать мне, А Ей под пятьдесят.
Словно бешеный пес – по прямой, забывая дорогу домой. Я бегу, только память моя будто яблоко зреет. Ну, давай, ну, давай, ну, давай – забывай, забывай, забывай. Только память моя ничего забывать не умеет.
Нам наплевать на то, что думают другие про нас, На гнев богов мы просто машем рукой. Ты нынче платишь, ну так что же? Мы с тобою сейчас, А завтра с нами будет кто-то другой. Путем интриги, морем крови мы стремимся туда, Где чье-то золото призывно блестит.
Мы постигаем хитрость света, где случайно живем, Мы вероломны так, что даже честны. Плати! И мы твою победу в дар тебе принесем, А не заплатишь — не избудешь вины.
Да, мы бандиты и бродяги, как злословит молва, Мы попадаем в передряги, помня эти слова. Смотри вперед и не сдавайся ты на милость судьбе! Предай всех, останься верен себе.
Когда я в камень скатаю шерсть, Тогда в крови загустеет месть, И ты получишь дурную весть От ветра и птиц. Но ты, хозяин воды и травы, Ты не коснёшься моей головы, А я взлечу в опереньи совы, Не видя границ.
Уж какое столетье подряд, Нарушая закон природы И от всей души наплевав На границы привычных рамок, Как увидел Магритт, В поднебесье нахально парит Невзятый мой замок.
– Брат мой, брат – Молчание камня, Мне ответь, где твоя сила? Горных врат Нет больше, а мне Лишь остались скорбь да могила! – Я ушел, и теперь не жди; Камнем сердце стучит в груди – Скорбной памяти господин – Ты теперь один!