Тереза идет по лестнице. Тереза падает вниз.

Некто в черепаховых очках и немеркнущем галстуке взбирается на эстраду и принимается горячо, безапелляционно доказывать, что «Маяковский уже труп и ждать от него в поэзии нечего». Зал возмущен. Оратор, не смущаясь, продолжает умерщвлять Маяковского. – Вот странно, – задумчиво говорит вдруг Маяковский, – труп я, а смердит он.

Маяковский вот… Поищем ярче — лица — недостаточно поэт красив.— Крикну я вот с этой, с нынешней страницы: Не листай страницы! Воскреси!

Айда, Маяковский! Маячь на юг! Сердце рифмами вымучь — вот и любви пришел каюк, дорогой Владим Владимыч.