— А я тебе о чём битый час толкую?! — Мне просто не нравится слушать внутренний голос в твоём исполнении.

— Милая, тебя не из-за нас исключили. Родители юноши обвинили тебя в покушении. Разве это хорошо для личного дела? — Ужасно. Будто я не довожу дела до конца.

Если пытаться понять смысл всех происходящих с вами событий, то можно быстро очутиться на приёме у психиатра.

Мать Ноэми задумала убавлять её страдания, словно температуру в духовке. Она хотела по своему усмотрению дозировать страдание дочери, как будто горе — не личное дело человека, а некая объективная данность. Как будто это чувство одинаковое для всех, а не глубоко личное, — и в него нельзя вмешиваться. Мать Ноэми хотела убавлять её страдания, подобно температуре в духовке, где в конце концов и сожгла всё.