Райли Беккет

— Сэр, что же вы делаете? Она же самый сильный кандидат из всех! Разве у нас есть другие варианты, а? Ответьте мне! — Не стоит принимать моё внешнее спокойствие за чистую монету, рейнджер! И не надо думать, что Вам дозволенно нарушать субординацию! У Мако нет опыта, чтобы обуздать свои воспоминания в бою. — Вы не поэтому отстраняете её. Я был в её воспоминаниях, и я видел всё. — Мне нет дела до того, что вы видели. — Я знаю, что она для вас значит. Я видел. Я... Стойте, подождите! — Разговор окончен. — Маршал! Маршал, мы можем поговорить ещё хоть одну секунду?! Вы спасли её, вырастили её. Но сейчас вы её не защищаете. Вы подавляете её талант. — Первое — не смейте прикасаться ко мне. И второе — не смейте прикасаться ко мне. Так вот, вы понятия не имеете, что я за человек, и через что я прошёл. Я не намерен изливать перед вами душу. Я хочу, чтобы вы, как и все на этом объекте, выполняли приказы, и всегда стояли до последнего. Я не нуждаюсь ни вашей жалости, ни в восхищении. Мне нужны от вас лишь подчинение и навыки в бою. Если я требую слишком многого, возвращайтесь на стену, на которой я вас подобрал. Вам всё ясно? — Да, сэр. — Отлично.

— Исследовательская группа, говорите? — Времена другие. Мы уже не армия, мистер Бекет. Мы — сопротивление. Добро пожаловать.

— Извини. Я должен был предупредить тебя. С первым дрифтом всегда так. Но ты ведь увидела не только мои воспоминания, но и моего брата тоже. Когда Йенси погиб, мы были в связке. Я чувствовал его страх, его боль, его отчаянье. И вдруг... его не стало. — Я чувствовала это. — Когда кто-то так долго живёт в твоей голове, труднее всего смириться с тишиной. Чтобы впустить кого-то нового, создать прочную связь, нужно доверять ему. Наш дрифт сегодня был особенным...

— Я подбирала вам кандидатов. Я изучила вашу технику и стратегию боя. Бой на Аляске тоже. — И что вы думаете? — Думаю, вы непредсказуемы. Вы вечно отклоняетесь от стандартных боевых техник. Вы подвергаете риску и себя и команду. Боюсь, вы не подходите для этой миссии. — Что ж, спасибо за прямоту. Может, вы и правы, но всякий пилот однажды понимает, что решение в бою принимает только он. А потом живёт с их последствиями. — Именно этим я и занимаюсь.

— Доброе утро, парни. — Тэндо, как поживаешь, приятель? — Как прошло свидание с Элисон? — Ей всё понравилось, а вот её парню не очень. — Кажется, кто-то отгребёт сильней. — Настоящего мужика так просто не напугаешь, брат.

— В чём дело? Они тебе не нравятся? Ты ведь лично их отбирала. — Что, прости? — Каждый раз в конце поединка у тебя вот такое личико, как будто тебя не радуют их результаты. — Дело не в их результате, а в твоём. В твоей тактике. Ты мог бы уложить всех их на два приёма быстрее.

— Так в чём же ваш секрет? Восстанавливаете Егерей и устраиваете экскурсию новичкам? Уверен, это не всё. Вы пилот? — Пока нет. Но хочу им быть больше всего на свете. — Какой счёт в симуляторе? — 51 высадка, 51 победа. — Ого! Это невероятно. Вы в списке кандидатов на завтра? — Думаю, нет. У маршала на всё свои резоны. Он причину всегда найдёт. — Но 51 победа... Не знаю, что можно здесь придумать.

— Мы ударим по разлому, мистер Беккет. Повесим термоядерную боеголовку в 1,5 тонны на спину «Эврики». Мощность взрыва равна 1200000 тонн в тротиловом эквиваленте. А вы и два других Егеря обеспечите прикрытие. — А я думал, мы сопротивление. Где Вы достали такую штуковину? — Русские могут достать всё, что угодно.

— Знаешь, что я думаю? — Я же в твоей голове. Конечно, знаю. — Тогда порыбачим. Поехали! — Смотри, не вспотей, сосунок.

— Да, здорово вы облажались. Из-за вас нас всех перебьют, Райли. А я хотел бы вернуться живым — мне нравится моя жизнь. Так может, ты сделаешь всем одолжение и исчезнешь? Ты ведь это умеешь. — Замолчи! Сейчас же! — Да, конечно. Ты бы воспитал свою девчонку. Этой сучке нужен поводок. — Проси прощения. — Да пошёл ты! — Я сказал, проси прощения!

— Райли, садись к нам. — Нет, не стоит. Я пойду, возьму себе... — Да, ладно тебе! За нашим столом полно места! — Спасибо... Давненько я хлеба не видел. — Это Гонконг, открытый город. Никаких талонов. Есть картофель, горох, печёная фасоль, мясной рулет. Передай картошку... Это мой сын, Чарли. Он теперь мой второй пилот. — Скорее, ты второй пилот. Разве нет, папа? — Хорошо... — Так значит, ты тот самый парень? Новичок, который будет меня прикрывать на своем ржавом ведре? — Типа того. — И когда ты последний раз был в седле, Рей? — Лет пять назад. — Чем же ты занимался эти пять лет? Чем-то очень важным, наверное? — На стройке работал. — Oй, ну надо же! Как здорово! Очень «полезный» навык. Если попадём в переплет, ты нам построишь что-нибудь? Да, Рей? — Я — Райли. — Как скажешь. Слушай, тебя Пентекот нашёл, да и папаше ты моему по душе. Но программу «Егерь» закрыли из-за таких, как ты. По мне, ты — балласт. Будешь тормозить — сброшу, как мешок с дерьмом Кайдзю. До новых встреч, Райли.

Ладно, это уже не симулятор, Мако. Не гонись за И. Ш. Т. А. Р... Это воспоминания. Пусть текут мимо, не цепляйся за них. Не увлекайся ими. Поддерживай дрифт. Дрифт — это тишина.

— Военный хронометр. Сбрасывает отсчёт после каждой атаки Кайдзю. Это помогает сосредоточиться. Частота атак растёт. — И когда следующая? — Через неделю, если повезёт. Мои эксперты считают, что Кайдзю появятся раньше этого срока.

— Это что за штука? — Кто? Этот вот вулкайзер? Я вижу, ты знаток. — Мы с братом уложили его в 2017. — Он был одним из самых крупных 3 категории. 2,5 тонн крутизны... или ужаса. Каждому своё. — Простите его. Он фанат Кайдзю. Он их обожает. — Заткнись, Герман! Я их не обожаю — я изучаю их. И я бы с удовольствием увидел живого Кайдзю вблизи. Хоть разок. — Поверь мне, лучше не надо.

— Чёрт, это жестоко. Знаешь, что я думаю? — Я же в твоей голове, конечно, знаю.

— Я виноват, что он такой. Смышлёный парень, но с ним никогда не знаешь — надо обнять его или пинка отвесить. — При всём уважении, сэр, второй вариант лучше.