— Как тебя зовут? — спросила Эйнджела. — Эр-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Девять-Ноль, мэм, — ответил Блайз и вновь набил полный рот. - Это номер твоего ай-ди? — удивилась Свитари. — Серийный номер. — Сержант вошёл в комнату. В отличие от Блайза, шлем Чимбика был наглухо закрыт. — У нас нет имён, — продолжал сержант. <...> - Мы не должны отождествлять себя с людьми, потому что ими не являемся. Потрясение девушек было столь велико, что они впервые за вечер открыто посмотрели на Чимбика. — Даже у рабов и домашних животных есть имена, — хрипло проговорила Эйнджела. «Шестиокое» забрало сержантского шлема повернулось к ней. - У оружия — только номер, — проговорил Чимбик.

Эйнджела критически оглядела репликанта и добавила: — Но в этом шлеме ты вряд ли смешаешься с толпой. — Я могу включить режим маскировки… — буркнул сержант, прекрасно понимая, как жалко звучит этот довод. Но продолжал цепляться за любую возможность оттянуть неизбежное — снять шлем и показать лицо. - Если под шлемом не две головы — его лучше снять, — посоветовала Эйнджела. — Мне лучше его не снимать, — признался Чимбик. — Так, во всяком случае, говорят люди из группы контроля. Я урод. Его признание не произвело на Лорэй особого впечатления. — Значит, не сложно будет смешаться с толпой, — пожала она плечами. — Уродство в мире встречается чаще, чем красота. Сама жизнь уродлива.

Чимбик мрачно подумал, что плохое настроение в последнее время стало его привычным состоянием. Казалось, что те крохи радости, что были в его жизни, остались в тёплой ладошке Эйнджелы.

— Сержант Эйнджел, привет, пару слов... — Мистер Мэссенджер, ждите официального заявления... — Да нет, я просто хотел узнать, что для вас прекрасный день?