— Эй, Джейсон! Скучал по мне?... Кто набил, а? Я спрашиваю, кто набил [татау]? Цитра набила, а? Думаешь, ты один из нас? Думаешь, ты как я? У мажора из Калифорнии стояк на экзотику!... А я всажу пулю в череп моей сестры... как твоему брату, Гранту... — Пошёл ты! — Ты злишься, Джейсон? Ты злишься... Окей, я понимаю. Ведь без семьи, кто мы, блъ, такие? Знаешь, когда-то ради сестры я мог сделать что угодно. Я убил впервые — ради сестры... но ей этого было мало. Не-не-не-не-не, прошу! Ты-то понимаешь, в чём прикол, а? Наши любимые исподтишка бьют каждый раз! Они говорят мне: «Ваас, кого ты выберешь? Их или нас? Нас или их, блъ?» Как будто мне, блъ, ещё надо выбирать, сука!... Кстати, зажигалка твоя — дерьмо. Ладно, хватит лирики. Это плохо, что Цитра сделала наколку: теперь тебя можно убить, только полностью стерев. Тсс, не плачь. Всё окей... Джейсон... Клянусь богом, мужик, это правда прекрасно, что ты готов умереть за любимую... Оставим голубков наедине.

Она протянула мне руку, и я впервые ощутил её кожу. Как будто бы дотронулся до солнца. Я понимала, о чём говорил Миша. Для любви нужно трогать, трогать и трогать.

Ради любимых людей мы способны сделать что угодно.

— Луна мне как сестра! — Мия мне тоже как сестра, в семье не без урода!