Нил умолк, но Эндрю его не отпускал. На глазах у стольких людей Нил не мог обнажить торс. Вместо этого он взял одну руку Эндрю и сунул себе под футболку, прижав ладонь к безобразной сетке шрамов. Взгляд Эндрю упал на живот Нила, словно он увидел изуродованную кожу сквозь темную ткань.

— Ох, блять, — выпалил Ники, тут же переходя на немецкий. — С каких пор ты говоришь на немецком? Эндрю, ты знал? Почему не сказал нам? — Так интереснее, — отмахнулся Эндрю. — Хоть иногда разбирайтесь в вопросах самостоятельно.

Ники махнул рукой перед Аароном, привлекая его внимание: — Быстрее, за эти пару месяцев мы успели наговорить что-нибудь ужасно компрометирующее? — Кроме твоих бесконечных неподобающих комментариев, описывающих что бы ты хотел с ним сделать, вроде, больше ничего. Похоже, тебе удалось скомпрометировать себя сразу на двух языках, — заметил Аарон, переводя взгляд на Нейла.

— К слову, ты не против, если я воспользуюсь дополнительным ходом? — интерпретировав молчание Эндрю в свою пользу, Нил спросил: — Кто говорил пожалуйста, заставив тебя возненавидеть это слово? Эндрю смерил его долгим, испытующим взглядом. — Я. Нил не знал, на какой ответ он рассчитывал, но точно не на этот. В груди неприятно потяжелело, словно от сильного, неожиданного удара. Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но что он вообще мог сказать в этой ситуации? Эндрю терпел его поражённый, растерянный взгляд ещё пару секунд, а затем отмахнулся от темы будто от чего-то совсем неважного и незначительного: — Он пообещал, что остановится, если я попрошу. — И ты поверил ему, — догадался Нил. — Мне было семь, — пояснил Эндрю. — Конечно, я поверил ему. — Семь, — глухо и абсолютно тупо повторил за ним Нил.