То, что переживаем мы сейчас, должно окончательно вывести нас из замкнутого существования. Пусть сейчас мы еще более отбрасываемся на Восток, но в конце этого процесса мы перестанем быть изолированным Востоком. Что бы ни было с нами, мы неизбежно должны выйти в мировую ширь. Россия — посредница между Востоком и Западом. В ней сталкиваются два потока всемирной истории, восточной и западной. В России скрыта тайна, которую мы сами не можем вполне разгадать. Но тайна эта связана с разрешением какой-то темы всемирной истории. Час наш еще не настал. Он связан будет с кризисом европейской культуры. И потому такие книги, как книга Шпенглера, не могут не волновать нас. Такие книги нам ближе, чем европейским людям. Это — нашего стиля книга.

Центральной темой философии «русского зарубежья» стала трагедия России как общемировая, или трагический урок, который Россия дала миру. С этим же связано появление концепции «евразийства», в котором катастрофа, случившаяся в России (Октябрьская революция 1917 г.) расценивалась как результат следования России по европейскому пути, совершенно не пригодному для России. Евразийцы считали, что Россия представляет собой «место встречи» Запада и Востока, создавшая своеобразный синтез как западной, так и восточной культуры.

Странная и особенная история русского народа, русского государства. Огромные и неоформленные идеи бродят в нем из столетия в столетие, идеи мирового величия и правдивой жизни. Осуществляются небывалые и дерзкие начинания, которые смущают европейский мир, и Европа со страхом и негодованием вглядывается в это восточное чудище, и слабое, и могучее, и нищее, и неизмеримо богатое, рождающее из темных недр своих целые зарева всечеловеческих идей и замыслов.

Щербина говорил о русских: «Мы — европейские слова И — азиатские поступки».