Голос живой вдруг оборвётся Порванной струной, Эхом в сердцах гром отзовётся Шаг последний твой...

Машет крыльями вьюга и, перья ломая, кружится, И отчаянно бьётся в колодце двора, как в тисках.

Жизнь идёт. Она стучится в сердце каждого. Иное сердце отзовётся, а иное останется глухим. Но всё равно жизнь идёт.

— Он казался простуженным, а потом ему стало плохо. — Не простуженный, а обдолбанный.