— Есть кое-что хорошее в том, чтобы быть запертым в древней подземной тюрьме. Никаких храмовников. — Обустрой тут приемную. Все лучше, чем твое нынешнее жилье. — Отличная мысль. — А что, я бы мог здесь обжиться. Скверну с пола оттереть, пару картин повесить... По сравнению с Клоакой — вообще хоромы.

— Я даже не помню, как сделала это. — Ты сделала это. Вот что считается. — Я … Прости меня. — А мне всё равно. Когда я закончу здесь, отправишься домой. — Почему? Потому что я совершила ошибку? Одну ошибку, которую даже не помню, как сделала? Доктор? — Да, я знаю. Ты всего лишь человек.

А потом как в анекдоте: «Здесь помню, здесь не помню, а тут селедку заворачивал».

Не знаю, как объяснить это, даже сейчас. Не могу сказать вам, почему я все это делал. И на суде не мог. И тут есть много людей, которые спрашивают, почему. Психиатр спрашивает. Но я молчу. Мои уста запечатаны. Только не здесь, в моей камере. Здесь я не молчу. Я просыпаюсь от собственного крика.