Привет, Дно. Надо мною хвостами стучат киты, словно розгами. /я во льду до костей и мозга/ пока корабли покидали свои порты, моря открывали рты, где без всяких циничных «ты» я — сосуд для обид и боли. надо мною соленая гладь. и кому бы себя отдать, если я ничего не стою, разрушаю и строю. не высказать. не понять. в глади мутно-морского цвета персональные концы света. и, наверное, тебя нету, если мне тебя не обнять.
прям как по Фрейду: молчанием на отчаянье. страшно подумать, а вдруг мы с тобой нечаянно? все, что нас мучает, мы выбираем сами, но мне не хотелось спасаться от этих мук.
у меня, привыкай, флешбек и прозрачный лак. я хочу отсюда сбежать каждое утро. остается затертый красный билет в руках и с перламутровым блеском дурацким для губ кондуктор.
море не ноет. море сразу берет и душит. море бьется руками о скользкие камни суши. его можно до бесконечности долго слушать. ему есть, что сказать. морю даже никто не нужен. и плевать, что сегодня ни с кем не разделит ужин, и что не с кем сегодня под сердцем ложиться спать.
Соли по шее уже перебраться бы вплавь. Вот неудача опять отдает долги мне. Все эти люди спрашивают «как дела?», А в ответ на такое я просто хочу погибнуть.
Никогда он не будет стезе своей нагло верен, И глаза у него цвета жарких кофейных зерен. Моя речь стала больше похожа на тот молебен, Где мне просится, чтоб уйти он был Не Способен.
У организма хронические зима и бронхит. Блондинка в пиджаке по ящику скажет, Что Земле очень больно От каждой из новых скважин, И я прекрасно понимаю, О чем она говорит.
это как моральная расчлененка. слишком много болевых точек. по чуть-чуть забываю твой почерк. вырезай червоточины. останемся просто прочерком в системе моих достижений.