Многие не любят репортёров, желая убраться подальше с их глаз. Есть те вещи, которые не стоит знать всему миру, а журналисты подносят это на серебряном блюдечке.
Последние дни были наполнены событиями, в основном, неприятными. Все происходящее напоминало бег белки в колесе, когда кажется, что стоит пробежать всего лишь метр и ландшафт изменится. Вот только, сколько не прилагай усилий, это невозможно. Бежишь-бежишь-бежишь, а пейзаж все тот же. И страшно посмотреть в бок, потому что тогда уже станет однозначно ясно — движется только колесо, которое никак не связано с тем, что творится за стеклом.
Самое терзающее из чувств... это любовь! Безответная любовь... ты раскрываешься... отдаешь сердце в руки... а его... его швыряют в мусор. Тобой пользуются... крутят как хотят... а ты идешь... идешь и веришь... потому что любишь этого человека и не представляешь жизни без него. А ему пофиг на тебя... пофиг на чувства... своим холодным клинком безразличия, он разрезает тебя... медленно... делая с каждым разом это больнее и больнее... посыпая соль на еще не зажившие раны... а ты... ты продолжаешь любить... слушаешь, как она называет других: «Зайка... Малыш... Солнце». Видишь, как она обнимает их... их.... но не тебя.... а тебе больно.... больно... но ты продолжаешь любить ее... любить... потому что не можешь без ее улыбки... без ее глаз... без нее... ты сжигаешь себя заживо... ты думаешь лишь о ней... не спишь... не ешь... просматриваешь ее фотографии... и думаешь: «Почему она не со мной?». А когда ты уже «мертв»... твои чувства мертвы... она, спотыкаясь, бежит к тебе... она натрахалась на стороне... теперь ей хочется любви... хочется стабильности... а вот теперь... ты закрой дверь перед ней... она же не открыла свое сердце для тебя... она играла... но с жизнью игры всегда заканчиваются плачевно.
Любовь — странная вещь: если она взаимная, она способна исцелять израненную душу, давать счастье, а если все наоборот, то такая любовь съедает, она способна даже убить человека.
Душевная и физическая боль толкает нас на самые безумные и нелепые поступки. Стремясь избавиться от этой боли, от этого груза, мы готовы пойти на многое, поверить во что угодно, даже в самые бессмысленные вещи. Но иногда становится поздно. И никакая записка или молитва не в силах что-либо изменить. Вот именно тогда, постепенно, человек, совсем как лавина, скатывается в свое личное безумие.
Балет — это сочетание не сочетаемого. Балероны и балерины обязаны быть лёгкими как пушинка, но в то же время твердыми и тяжелыми как скала. Нужна не золотая середина, а именно сочетание этих двух противоположностей.
— Нам необходимо расстаться. С самого начала происходящее между нами напоминало акт забытья, как если бы мы так пытались забыться в объятиях друг друга. Но мы оба понимаем, что это неправильная любовь. Иллюзия, стремление быть нужным хоть кому-то, желание любить кого угодно, например тебя. После слов Никки всё стало на свои места: и нервозность девушки и её желание находиться как можно дальше от меня. Фразы прозвучали чудовищно обличительно, они подобно острым гвоздям проникали внутрь, оставляя на поверхности только шляпки. Но в тоже время я был благодарен девушке за то, что она нашла в себе силы и сказала всё как есть, вместо того, чтобы продолжать этот странный и не очень приятный для нас обоих танец непонимания. — Ты уверена? Может быть… — я замолчал, думая, какую роль в этом сыграл Макс. — Ты всё это время об этом думала? — Да… прости… — Никки нервно сглотнула, но продолжила стойко переносить мой взгляд. — Я взвешивала, оценивала и поняла, что продолжать мучать тебя и себя — неправильно. — Дело во мне? — мне было важно знать, скорее даже поучительно, что послужило толчком для расставания — я сам или нечто, над чем я неподвластен. — Нет, ты тут совершенно не при чем. Прозвучит очень заезжено, но ты правда очень милый, хороший, добрый и отзывчивый, но… От её слов у меня перехватило дыхание, и мысленно я добавил: «Ты очень классный парень, но ты для меня только друг». — Но… — Никки замялась, не зная что ещё добавить. Происходящее было нелёгким делом и для неё, так что я поспешил на выручку: — Но у тебя нет по отношению ко мне чувств, которые бы помогли нам создать прочный союз, — прозвучало несколько театрально, но это первое, что мне пришло в голову. В конце концов, все постановки полностью или частично взяты из жизни. К тому же мне не хотелось расставаться плохо, Никки была рядом со мной в серьёзные в для меня моменты, так что она просто не заслужила, чтобы я выплёскивал на неё своё недовольство и горечь от разрыва. Мы взрослые люди и понимаем, что насильно мил не будешь. И удерживать другого посредствам шантажа или ещё каким-нибудь вымогательством — это низко, глупо и эгоистично. — Джеффри, я виновата, что… — начала Никки, но я перебил её. — Ты совершенно ни в чём не виновата. В тот момент мы оба хотели того, что получили. Сейчас же, подумав, ты поняла, что нужно повернуть в другую сторону. Я это понимаю. И принимаю, независимо от того, что об этом думаю и чувствую. Потому что видеть тебя всю на нервах — это намного хуже, чем единовременно принять факт расставания. Я могу приковать тебя наручниками к батарее и уговаривать остаться со мной, но станем ли мы от этого счастливее?
В работе полицейского улыбка — самая частая и в то же время красивая ложь. Преступники любят улыбаться при допросе: они таким способом чувствуют себя в неком подобии безопасности. А как же они глупо и грязно улыбаются, говоря, что невиновны. Только увидев, как человек улыбается, можно точно оценить, сколько в нем дерьма.
Виновных не судят, преступники гуляют на свободе, в то время как мирные жители сидят за решеткой и подвергаются экспериментам. Я думаю, бесчеловечность и нежелание отвечать за свои поступки — это проблема общества, которую непременно нужно устранить.
Я бы поспорил с теми, кто утверждает, что с плохими парнями расправляются хорошие. В реальном мире перевес вовсе не в их пользу. Плохие парни ликвидируют других плохих парней. И баста!
Нельзя подготовиться абсолютно ко всему. В жизни необходимо иметь навыки серфингиста — надо уметь вовремя заметить изменение волны и подстроиться под нее.