Персидские шали, ворсистые ковры, здесь трали-вали, здесь женщин не видали. Потому что, черные чадры! Отыщи себе ты красоты, вещи настоящей красоты. Слово даю!
— Ахмет уходит в город. Ахмет — смелый разбойник. Кто-то не уйдёт от Ахмета. А если кто — то уйдёт от Ахмета, тогда не быть Ахмету моим помощником. Тогда Ахмет будет съеден на обед, дикими волками. Ступай, Ахмет! Мы ждём тебя с новостями. Ты знаешь, в честь твоего похода,... Мы даже не будем есть, до твоего прихода. — Ой... [разбойники банды] — Ахмета лошадь запре-гай! Весёлой песней прова-жай!
— Ахмет, иди сюда. Надо поговорить, с глазу на глаз. — Я Ахмет, Сорви-голова, на траве двора, на дворе трава, на траве дрова. Слушаю, мой атаман! Слушаю теб... То есть Вас! — Увёл любимца Хасан Одноглазый. Скука разбойники, скука... С глазу на глаз, а Ахмет-то двухглазый. Скука разбойники. скука... С носу на нос, сказал бы уж сразу... Скука. Нет, с уха на ухо... Ох... Тише! Не злите Хасана! Споём нашу, о старых ранах. — Разговоры кон-чать! Встре-чать ата-мана! Всем встать! Бошки нале-во! — Хах. Разбойники! Сообщаю новость. Вчера в нашу пещеру кто-то заходил. Кто-то знает про Сим-сим. Кто-то забрал голову нашего врага и унёс в город. Кто-то забрал наши сокровища. Которые вы добывали горячей кровью и честным разбоем! Кто-то должен быть убит!
— Значит сегодня, Али-Баба, гости придут? — И! Так же завтра! — Плов съедят, выпьют чай и песни споют? — И! Так же завтра! — Лишь для любви и веселья люди живут... — Мудрости этой, я отдал вчерашний мой труд. — А как же завтра? — И на завтра, и на после завтра, установил Али-Баба порядок дня. Уходил он в горы за дровами, на базаре утром приветствовал меня. Так бы и жил, дом его трудом, без нужды и зависти. Если бы не страшный случай.
Это быль, уже не быль, а небыль. Вдоль ущелья только пыль до неба. Там где за день двух людей не встретил, От людей и лошадей — ужасный ветер. Сорок конных, безобразных — ураган, Впереди их одноглазый атаман.
— С лошадей сле-зай! Мешки на пле-чи! У двери в пещеру по порядку стано-вись! — Первый... Пятый... Тридцать пятый... Сороковой я... — Ах, разбойники! Как можно тише, стройся... Сим — сим! Сэзам, открой-ся!
Хочешь верь своим глазам, хочешь — не верь, Всех пустил к себе Сезам и запер дверь?... Ну и чудеса в горах, я вам скажу, Весь зарылся я в дровах и весь дрожу. Что за люди? Что в мешках? Почему Сим-сим? Что за ястреб Одноглазый? Почему Сим-сим? Что за дверь в горе? Как страшно! Почему Сим-сим? У Али-бабы слова дрожат. дрова дрожат, С ним — с ним... Что такое Сим-сим?? Дашь гора, ответ на это — ухожу, Если только до ответа додрожу...
У всех бывает так... У каждого бывает... Зелёно — серый страх, всю душу раздирает, Но в самом центре страха, минута наступает, Где любопытство страху, тревожиться мешает, И словно ты, опять малыш, скребётся кто-то будто мышь, Ну что ты потеряешь... Ну что ты потеряешь, если всё узнаешь?!
Ах, спасибо! Награди тебя Аллах! Ах, смотрите всё в коврах... Зеркалах... Что там? Новая пещера? Ах ещё? Сколько комнат, сколько сказок в зеркалах, Завтра утром, накормлю я весь базар! Но ни звука о Сим-сим и зеркалах!
Спустилось солнце два часа тому назад, Ушёл мой муж и не вернулся он назад, Куда бежать, Али-Баба? Вперёд? Назад? Спустилось солнце два часа тому назад.
— На востоке простор... [Зейнаб в переживаниях слыша песню Алибабы принимает её за обман слуха] — Мой рассудок очень слаб. Голос твой мерещится Алибаб. Ты мне слышишься счастливым Алибаб. Забери меня с собой Алибаба... — По-молчи Зейнаб! Иди сюда, гляди сюда, молчи! Налей мне чай и помогай, молчи! Тише ресницами моргай, молчи! Султан услышит и динары прощай, молчи! Динары в землю засыпай, молчи! Динары народу раздам, Зейнаб ты станешь вроде звезда. — Алибаба, ты сходишь с ума, какие динары? Откуда? За кражу нас завтра посадят в зиндан... — Зиндан в переводе тюрьма.
Ушёл Али-Баба. Ой, надо торопиться, хозяйка, если ты, ой, надо торопиться. Без счёта наше золото в земле лежит, внутри от страха всё дрожит. Посчитать и перепрятать.