Цитаты на тему «бездомные»

[Альф президент] — Альф, как ты думаешь решить проблему бездомных? — Уже решил! — Как решил? — Для каждого из них строится дом. — А что ты думаешь делать с безработицей? — Её уже нет. Все строят дома! — Может и войн больше нет? — А кому воевать? Все бегают, обои для новых домов выбирают.

Я копаюсь на помойке, как червяк. С детства жизнь моя наперекосяк. Канализационный люк — моя дверь, Но я счастлив по-своему, поверь.

— Вы не хотите дать собаке имя? — Имя? Зачем? — А Вы знали, что даже бездомные собаки откликаются на свист? Им тоже хочется, чтобы их кто-то позвал.

Кресло поднимается на подъемнике. И в этом небольшом восхождении, когда она медленно восходит над уровнем стены сада, есть в ней какое-то бомжеское дворянство. Она выглядит, как беспризорный победитель Нобелевской премии с выражением покорной радости на чумазом лице.

... твой особенный Нижний Лондон, где живут те, кто выпал из жизни... это, знаешь... Ричард, я видел тех, кто выпал из жизни. Они не попадают ни в какой волшебный мир. Они спят в коробках, а зимой замерзают насмерть.

— Сколько ты уже не был дома, Максимус? — Два года, 264 дня и это утро.

— Пардон ещё раз, вон тот пассажир в углу, он чё, педофил?! — Не, он из этих! Опасный народец. Ни работы, ни места жительства. У нас таких называют бомжами. — Ни фига себе, бомж!

В самом вопросе «что делать с праздными полуголодными людьми?» подразумевается ответ – направить их силы на производство собственного пропитания.

Возьмите мою руку... Она чистая.

— У тебя не все дома. — У меня нет дома. Я птица вольная. Куда хочу — туда лечу.

Возможно, я одинок в этом, но иногда, когда я смотрю на бездомных, на убийц, на простых мерзавцев или пьяниц, я вдруг начинаю представлять себе их младенческие фотографии. На этих фотографиях они такие же, как мы с вами на наших. И то, что мы не выросли такими, как они, лишь удивительная, необъяснимая случайность.

Я сказал ему, что это место [улица] не для него, а он ответил, что хочет остаться здесь, что эта жизнь — его выбор. Поверить ему на слово или заставить вернуться в приют — что человечнее: насилие или признание его свободы остаться в затерянной колонии разбитых беспомощных душ?

Но когда ты доходишь до того, чтобы абсолютно, полностью принять окружающий мир, когда ты как-то настраиваешься на это безумие, и все обретает смысл, а потом вдруг – раз, и мы получаем какую-нибудь мудацкую сумасшедшую негритянку-бомжиху, которой на самом деле нравится – послушай меня, Бэйтмен, – ей нравится жить на улице, на этих вот улицах, посмотри, вот на этих, – он показывает в окно, – а наш мэр не желает считаться с ее желанием, не дает этой суке сделать по-своему… господи боже… не дает этой ебаной суке замерзнуть насмерть, помогает ей выбраться из самой ею же созданной нищеты, и, видишь – ты опять там же, откуда начал, растерянный, охуевший…

Францию накрыла волна сильных холодов, каждое утро на тротуарах находили замёрзших БОМЖей. Я прекрасно понимал: они не идут в открытые для них приюты, не желают жить среди себе подобных; это дикий мир, населённый людьми жестокими и тупыми, у которых тупость каким-то особенно мерзким образом усиливает жестокость; мир, не знающий ни солидарности, ни жалости: драки, изнасилования, пытки — самое обычное здесь дело; мир, фактически такой же беспощадный, как тюрьма, с той лишь разницей, что надзиратели в нём отсутствуют, а опасность присутствует всегда.

Нет никакой необходимости, чтобы хотя бы один человек на нашей планете испытывал голод или был бездомным. Нет никаких оснований для всего этого.

— Не должно быть, что у этих людей самолеты, а у других нет домов, квартир, лачуг, угла, штанов. — Кто-то скажет, что они заслужили это, иди и заработай тоже самое себе. — Если они заработали, то, я думаю, что это классно и они заслужили все это, но, даже если ты заслуживаешь, ты все еще должен. Посмотри на меня, у меня нет всех этих мега денег, но я чувствую вину, когда прохожу мимо бездомного, я должен дать ему что-то. Если я знаю, что у меня 3000 долларов в кармане, то это неправильно, дать человеку четвертак или доллар.