Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Цитаты про фашизм

192 цитат

Цитаты про фашизм – подборка вдохновляющих фраз из книг, фильмов, песен и сериалов, а также афоризмы и высказывания великих людей.

Авторы по этой теме

Я и в дальнейшем, как и теперь, буду выполнять свой классовый долг и беспощадно бороться с явным и тайным фашизмом.
— Ярослав Галан
Я — объективный как журналист. Если это фашизм, я прямо скажу, что это фашизм. А «Правый сектор» — это не другое слово. Почему они хотят меня убить? Ну, потому что я английский журналист, который расскажет истинные, точные факты. Они... лучше меня убьют, чем услышат. Раньше я получал угрозы, много оскорблений. Я не боюсь, потому что я бы лучше.... погиб, чем не рассказать миру правду, чем сдаваться фашистам. Потому что если так, то что это за ситуация? Фашизм победит? Не пройдёт, не будет. Конечно, страшно. Я не буду врать об этом. Страшно. Ну, что делать? Менять жизнь... продержаться и не сдаваться и всё.
— Грэм Филлипс (журналист)
Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».
— Георгий Свиридов · книга
В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын — за отцом, приятель — за приятелем. В квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае. Ложь и насилие шли рука об руку. «Коричневые» отменили принципы, которые со времен французской революции лежали в основе общественной жизни и культуры народов. Они вновь ввели рабство под видом «добровольной трудовой повинности». Они заточали в тюрьмы своих противников, содержали их хуже зверей, подвергали их пыткам и называли это «физической закалкой». Они выжигали им свастики на теле, заставляли их мочиться друг на друга, выщипывать траву ртом, водили в скоморошьих процессиях по улицам и называли это «воспитанием в духе национального самосознания». Заповедь «не убий» была отменена. Политическое убийство превозносилось, как героический поступок, фюрер величал убийц — именно за то, что они были убийцами, — своими братьями; убийцам воздвигали мемориальные доски, убитых выбрасывали из могил; одного убийцу — именно за то, что он был убийцей, — возвели в ранг полицейпрезидента. За первые три месяца фашистского господства в стране насчитывали пятьсот девяносто три безнаказанных убийства — больше чем за все предыдущее десятилетие. В эту цифру вошли только зарегистрированные, документально заверенные убийства. А число казненных в первые месяцы фашистского господства было больше, чем за предыдущие пятнадцать лет.
— Лион Фейхтвангер · книга
Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, функционировали рестораны и даже театры, хотя они работали теперь по указке, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала, гибла. Зверство и ложь разъедали ее. Вся жизнь превратилась в зловонный грим. Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств и манифестаций, которые «коричневые» устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету крестьян и рабочих, ужасы концентрационных и трудовых лагерей. К тому же те, кто заступил место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия. Большинство населения обмануть, конечно, не удавалось: возмущенных было больше, чем довольных. При виде марширующих отрядов ландскнехтов недовольные прятались в подворотни, только бы избежать обязательного приветствия. Они до крови закусывали губы, когда слышали гнусную песню о том, что «мир лишь тогда хорош, когда еврею всадишь в горло нож». Но никто не смел открыть рта: за неугодное слово привлекали к суду.
— Лион Фейхтвангер · книга
Я и теперь часто думаю про фашизм. И знаешь, иногда он выглядит очень эффектным. Он целые страны соблазнял своими мускулами.
— Гелена · фильм
Двадцать шесть лет назад я командовал карательной ротой во Франции. Был я тогда молод и тоже считал немцев расой господ. Французские патриоты молчали на допросах и шли на расстрел. Мы, немцы, упиваемся собой и плюем на достоинство других народов. — Вы пьяны, Хартман. — Да, вы правы. Я напиваюсь каждый вечер, чтобы забыться. Но, как на зло, становлюсь еще трезвее и понимаю, что мы способны только убивать, убивать. убивать. Мы покрыли трупами всю Европу. И чего мы добились? Вызвали ненависть к себе. Повсюду на земле одну лишь ненависть. Эта ненависть нас уничтожит. Надежды нет. — Довольно! — Мы все погибнем, надежды нет!
— Рим, открытый город (Roma città aperta) (1945) · фильм
Если произойдёт худшее, здесь не должно остаться ничего, чем бы могли воспользоваться большевики. Ни людей, ни животных, ни единого дома, сарая, хлева или сеновала. Ни единой пары лыж.
— Хофмайер · фильм
Генерал Корк спросил меня, <...> почему итальянский народ ещё до войны не совершил революцию и не сверг Муссолини. Я ответил: - Чтобы не огорчать Рузвельта и Черчилля, которые до войны были большими друзьями Муссолини.
— Курцио Малапарте · книга
Коммунисты очень скоро распознали своего врага. Они пытались срывать гитлеровские митинги, и в конце 1921 года он организовал свои первые штурмовые отряды.
— Уинстон Черчилль · книга
30 января 1933 года Адольф Гитлер вступил на пост канцлера Германии. Все, кто собирался или мог оказать сопротивление новому порядку, почувствовали на себе руку хозяина. 2 февраля всякие митинги или демонстрации германской Коммунистической партии были запрещены. 27 февраля 1933 года в здании рейхстага вспыхнул пожар. Были вызваны отряды коричневорубашечников и чернорубашечников и их вспомогательные части. За одну ночь было арестовано четыре тысячи человек, в том числе члены Центрального Комитета Коммунистической партии.
— Уинстон Черчилль · книга
Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.
— Михаил Литвенник · книга
Хорошо однолюбам: любящим одного Бога, одну Родину, одну Женщину. Кто предает Бога, потеряет и Родину и женщину. А ведь это одно и то же. Родина – это женщина. И те, кто хочет отнять ее у нас, хорошо знают, что сначала надо поколебать веру, надо превратить человека в предателя, чтоб он стал презирать самого себя, надо научить его ненавидеть свою мать, Родину-мать. Без Бога невозможна любовь к Родине, невозможна любовь, без Бога теряется культура народа и его смысл. А утраченность смысла ведёт к разложению утратившего, к его унынию и самоубийству. Но Бог все нации любит-то одинаково, так как приходится одинаково всем – Отцом, слово «патриот» берет корень от слова «патре» – отец, и означает любовь к отцу в первую очередь, поэтому нацизм – это понятие, всецело противящееся Богу – сатанизм.
— Надежда Жаглей · книга
Демократия, сиречь, власть народа — опасная штука, особенно когда большинство этого народа говном оказалось.
— Фома Казимирович · сериал
Поверьте, нет на земле человека, который бы так ненавидел фашизм и сталинизм, так ненавидел бы Сталина и Гитлера, как я. Но нет ничего более действенного, как использовать их в виде усмешнителей. Это лучшая месть этим двум вепрям, подонкам и уродам.
— Иван Ургант