Цитаты на тему «герои»

Во все времена герои сами выращивали свою судьбу.

Отстаньте вы от героев. Они у каждого свои. Зачем нужен герой, которому каждый будет молиться? Пусть каждый молится в своей конфессии.

— …Герой должен быть один, мальчики мои. Он обречен мойрами-Пряхами на одиночество. Воюет в одиночку, побеждает в одиночку и умирает тоже в одиночку. Потом люди помнят Героя — напрочь забыв тех, кто помогал ему, был рядом, сражался и умирал плечом к плечу с ним. В этом сила, но в этом и слабость героя. В одиночестве. Ого-го и на стенку; ого-го — и в Вечность. Бултых! — круги по черной воде… Даже если собрать целую армию героев, каждый из них будет сражаться сам по себе. Это не будет настоящая армия; это будет толпа героев-одиночек

Герой должен воспламенять и сжигать в битве; Если он ранен, то пусть грива лошади его ложе. Да умрёт смертью собаки трус, Зовущий себя мужем и умоляющий о пощаде!

Цвет крови не забывается. Она такая красная, такая ярко-красная, кровь героев. Она видна богам лучше, чем бесцветные слезы святых.

В сущности, героизм — весьма прискорбное явление. Необходимость в героях и подвигах возникает лишь в критической ситуации, а в девяносто девяти случаях из ста таковые происходят вследствие человеческой глупости или недобросовестности. Почти все герои, которыми восхищается человечество — это герои войны, что естественно, поскольку трудно придумать ситуацию более критическую. И если в воюющей армии много героев, можно не сомневаться, что командует ей идиот. Хорошему генералу герои не нужны.

Герой — это тот, кто слишком боится сбежать.

Воины закаляются в пламени битвы, но герои могут являться в местах самых неожиданных. Более всего война страшна тем, что неизбежно превращает наших детей в героев.

Герои не становятся героями, потому что хотят этого. Они вынуждены становиться героями.

Даже боги ошибаются. Даже великие герои уязвимы. Это позволяет нам, обычным людям, примириться с нашими слабостями.

Говорить о важности воображаемого героя очень сложно. А герои очень важны. Они говорят нам нечто о нас самих. Учебники истории рассказывают о том, кем мы были, документы — о том, кто мы есть сейчас. Герои говорят о том, кем мы хотим быть. И многие наши герои меня огорчают. Но, знаете, когда создавали именно этого героя, Доктора Кто, ему дали не пистолет, а отвертку, чтобы он мог все починить. Ему дали не танк, не военный корабль, ему дали телефонную будку, из которой вы можете позвать на помощь. Ему не дали суперсил, остроконечных ушек или испепеляющих лучей, ему дали дополнительное сердце. Ему дали два сердца! И потрясающе то, что момент, когда нам не понадобится такой герой, как Доктор, никогда не настанет.

Быть героем иногда очень почётно, но всегда чревато – от обретения призрачной славы до потери реальной жизни.

7 ноября 1960 года Че Гевару пригласили на парад на Красную площадь. Он был наслышан об этой церемонии, видел ее на экранах кинотеатров и теперь волновался. Так как он являлся гостем Министерства внешней торговли, ему отвели место на гранитных трибунах недалеко от Исторического музея. Я мерз рядом с ним. Вдруг к нам прибежал запыхавшийся сотрудник аппарата ЦК и сказал, что Хрущев приглашает Че Гевару подняться на трибуну Мавзолея. Че отказался, считая, что по рангу он не достоин стоять рядом с «небожителями», полагая, что на Мавзолей должны подниматься или главы правительств, или лидеры братских партий. Посланец ушел, но спустя некоторое время он возвратился с категорическим приглашением-приказом подняться на Мавзолей. Гевара подчинился. Мне запомнилось его посещение одного советского дома. Большинство из нас жило в коммунальных квартирах, не пригодных для приема гостей. С трудом нашли приличную однокомнатную квартиру в высотном доме на Котельнической набережной, где тогда проживал А. И. Алексеев — будущий посол на Кубе, хорошо знавший Гевару. Мы собирались «шикануть» и поразить гостя русскими деликатесами: икрой, янтарной семгой, душистым осетром и прочей вкуснятиной. Но каково же было наше изумление, когда Гевара, увидев это богатство на столе, сказал, что он не ест рыбного, поскольку оно провоцирует приступы астмы. На часах было около часа ночи, все магазины закрыты, мы — в панике... Но гость с разрешения хозяйки заглянул в холодильник и, обнаружив там полбатона самой дешевой чайной колбасы, с удовольствием стал уплетать ее, приговаривая: «Не ел ничего более вкусного за все время пребывания в СССР!» За столом зашел разговор о роли личности и революции. Он сказал, что даже сейчас не может сказать, выстоит ли кубинская революция в условиях, когда США обрушили на нее блокаду и диверсии. Но даже при самых трагических вариантах развязки нам не надо будет искать его в списках политических беженцев, нашедших кров в иностранных посольствах. «Я буду защищать революцию и предпочту погибнуть с автоматом на баррикадах, нежели воспользоваться дипломатическим убежищем». Он развивал мысль о том, что любой политик, которому народ на выборах доверил свою судьбу, обязан отстаивать идеалы народа даже ценой собственной жизни. Он осуждал тех политиков, которые в трудных ситуациях ломаются, подают в отставку, предают поверивших им людей, лишь бы сохранить свою жизнь. Вскоре я уехал в Мексику и за деятельностью Че Гевары следил по прессе, по рассказам наших общих друзей. Его гибель в Боливии застала меня в Мексике. Сердца многих людей отказывались принять трагическую весть. Я был среди них. Человечество осиротело, потеряв, возможно, самого цельного, благородного и чистого из своих сыновей. Это был подлинный Дон Кихот нашего времени, настоящий рыцарь без страха и упрека. Он сам создал революционный жертвенник, добровольно взошел на него и вознесся в мировую историю как беззаветный служитель вечной идеи социальной справедливости.

Фактически, герои становятся героями, потому что они, несмотря на свои слабости — а иногда именно благодаря им — совершают великие поступки.

— Вы... спасли меня? Почему? — От старых привычек нелегко отделаться. Беги домой, кроха. Здесь опасно. — Вы же один из тех героев, правда? — Нет. Уже нет. — А для меня — да.

Развенчайте народных героев — и вы деморализуете целый народ.