Для большинства мужчин принять любовь и затем признаться в ней было все равно, что позволить раздеть себя догола и с ножом у горла читать Драйдена или Поупа тридцати старым, толстым леди, которые попивают чай, грызут цукаты и глядят на тебя с напускным интересом на собрании Дамского общества почитательниц великих английских поэтов.
Спасибо эволюции, которая сделала так, что каждому из нас нравится что-то другое, отличное, разное. Иначе мы бы все влюбились в кого-то одного, и на этом бы жизнь на Земле просто закончилась.
Она была такая милая. Мы просто гуляли по парку. Я был так очарован ею, что через пятнадцать минут знакомства захотел на ней жениться, а через полчаса я уже и думать забыл о том, чтобы стащить ее кошелек.
Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!». Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.
— Почему ты так настойчиво пытаешься заставить ненавидеть себя? — Я не заставляю меня ненавидеть. Я заставляю меня любить. Будь он проклят за то, что прав.
Не обольщайся! Быть человеком – значит покидать! Так, как ты любишь ее сейчас, ты больше никогда не сможешь любить ее! Ты хочешь увидеть, как умрет ваша любовь? Любовь, ставшая звездным часом, скоро обернется тоской! А если ты расстанешься с нею теперь, она навсегда останется твоей единственной любовью!
Как будто повезло — попутный ветер стих, Мы будем всем назло живее всех живых, Мертвее мёртвых, но прекрасней чем в кино. Не говори мне — да, не говори мне — нет, Нам на двоих с тобой сто сорок тысяч лет. Предательский рассвет, назад дороги нет.