Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает. — Знаешь, как я тебя люблю? — Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?.. — Я люблю тебя — вот как! — и зайчонок раскинул лапы широко-широко. Но у большого зайца лапы длинней. — А я тебя — вот как. «Ух, как широко», — подумал зайчонок. — Тогда я люблю тебя — вот как! — и он потянулся вверх изо всех сил. — И тебя — вот как, — потянулся за ним большой заяц. «Ого, как высоко, — подумал зайчонок. — Мне бы так!» Тут зайчонок догадался: кувырк на передние лапы, а задними вверх по стволу! — Я люблю тебя до самых кончиков задних лап! — И я тебя — до самых кончиков твоих лап, — подхватил его большой заяц и подбросил вверх. — Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?... Вот так! — и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке. — А я тебя — вот так, — усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток! «Вот это прыжок! — подумал зайчонок. — Если б я так умел!». — Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки! — А я тебя — как через речку и во-о-о-он за те холмы... «Как далеко-то», — сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое тёмное небо. Дальше неба ничего не бывает!
— Ну почему ты всегда такой душный? Ты не думаешь, что бывают просто влюбленные? Знаешь, такое случается. — Конечно, в сказках, почти во всех, так ведь? — Во всех! — Ты их, наверное, хорошо знаешь. — Да. И я решила прожить свою жизнь как в сказке. Которая ещё пока не написана. Я сама придумываю каждый шаг, каждое мгновение, я сама пишу свою сказку.
Я верю, что воображение важнее знания. Что миф могущественнее истории. Что мечты сильнее фактов. Что надежда всегда берет верх над жизненным опытом. Что единственное лекарство от горя — смех. И я верю — любовь сильнее смерти.
Создатель объединил весь род человеческий цепью любви. Я часто думаю, что нет на свете такого человека, который никогда бы не испытывал к другому человеку добрые чувства и сам не пользовался чьей-то добротой; ибо все мы — единая семья, идущая от Адама.
I believe in the people Of all nations To join and to care For love. I believe in a world, Where light will guide us And giving our love We'll make heaven on earth.
Sunny, yesterday my life was filled with rain, Sunny, you smiled at me and really eased the pain. The dark days are gone, and the bright days are here! My Sunny one shines so sincere. Sunny one so true, I love you!
Девушка возникла в жизни Петруччо внезапно. Он пришел в отдел сборки родного гипермаркета ругаться, что движущиеся полки поставили без колесиков и они ездят больше по нервам, чем по полу. И тут он увидел ее. Единственная и неповторимая, изготовленная судьбой исключительно в виде тестовой модели, она стояла на стремянке с дрелью в руке и пила сок из пакета, который только что на глазах у Чимоданова просверлила этой самой дрелью. На ее бежевом брезентовом жилете помещался целый арсенал: молоток, скотч и пистолет, стреляющий железными скрепками. Чимоданов взглянул на нее и почувствовал, что в сердце ему вонзился гвоздь. – Брось мне сок, женщина! – велел он. Девушка насмешливо взглянула на Чимоданова и выполнила просьбу буквально: сбросила со стремянки сок, заливший его с ног до головы. – Женщина, ты ослепла?! Я хотел пить, а не мыться! – взвыл Петруччо. – Учу бесплатно! Пить – это так: наливаешь и глотаешь. При этом не забываешь дышать! – Девушка спрыгнула со стремянки и оказалась рядом с Чимодановым. Маленькая, ниже его ростом, но решительно-задорная. Лицо круглое, глаза круглые, волосы темные и жесткие, нос похож на кнопку звонка. Коня на скаку останавливать не будет, но скотчем обмотает и упакует наилучшим образом. На груди у девушки – обычный магазинный бейджик салатового цвета с надписью «Вам помогает ОЛЬГА». Буква «О» несколько исправлена маркером – имеет уши, рот и глазки. Сердце Чимоданова незримо задумалось, по кабелю связалось с мозгом, сверило ощущения и лопнуло от любви.