Безграничны плоть и дух: Пара нежная лежит Как вареная морковь Без сознания почти, Им Венера за оргазм Преподносит, как богиня, В дар надежду и любовь; А тем временем монах Ловит чувственный экстаз, помолившись на латыни.
Только не окажись как те, что налюбятся и бегут. Без тебя по утру постель, как стихи без букв, Без тебя я рассыплюсь по простыни — пыль, стекло, Как покинутый остров, пустые стихи без слов.
Ее ноги обвились вокруг его тела, его ноги — вокруг ее. Ее тело легло на его тело, ее лицо — на его лицо, ее грудь — на его грудь, ее ноги — на его ноги, ее руки — на его руки, ее губы — на его губы. Их тела слились в согласии и стали одним целым. Их тела слились и стали стволом дерева. Будто лишь теперь они обрели одно на двоих, совершенное тело — свободное, прекрасное, священное.
И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.
— Что ты чувствуешь, когда входишь в женщину? — Лучше ты скажи мне... — Что сказать? — Что ты чувствуешь, когда мужчина входит в тебя? На что это похоже? — Это похоже на прыжок в воду. Вернее... На то, как теплая волна накатывает и накрывает тебя с головой. И ты уже не знаешь, где верх, где низ. А потом всё начинает приобретать форму...
Наконец-то секс открылся мне во всей красе. Быть так близко к ней, обнимать, встречаться в этом новом измерении, где любовь может быть дана принята так глубоко.
Мы собираем друг друга по кусочкам. Мы губы, и руки, и ноги, и тела — переплетенные. Он поднимается надо мной, и мы забываем слова, а потом мы соединяемся и двигаемся молча. Мы — одно целое, и я знаю все секреты Вселенной.
Скорей, сударыня! Я весь дрожу, Как роженица, в муках я лежу; Нет хуже испытанья для солдата Стоять без боя против супостата. Прочь поясок! Небесный обруч он, В который мир прекрасный заключен. Сними нагрудник, звездами расшитый, Что был от наглых глаз тебе защитой; Шнуровку распусти! Уже для нас Куранты пробили заветный час. <...> Моим рукам-скитальцам дай патент Обследовать весь этот континент; Тебя я, как Америку, открою, Смирю и заселю одним собою. <...> Явись же в наготе моим очам: Как душам — бремя тел, так и телам Необходимо сбросить груз одежды, Дабы вкусить блаженство.
Ткань платья под его ладонями послушно соскользнула, открывая тёплые гладкие плечи. Их кожа всё ещё хранила аромат пряных духов. А ладони, касающиеся его лица, пахли свежей травой. Время вновь замедлило ход, и мир перестал существовать. И снова, обнимая Флору, Кристоф почувствовал, что его судьба перестала принадлежать Смерти, которой была подчинена всегда. Яркая, нетерпеливая, страстная жизнь струилась из широко распахнутых глаз женщины, которую он до боли сжимал в объятьях. Казалось, она не видит его, не видит ничего вокруг, оглушённая и ослеплённая собственными чувствами. И вряд ли понимает, что шепчет ему...