— А что для меня делал Уилсон?... Ну, конечно, — веселил меня в грустные дни. С ним жизнь играла новыми красками, которых я никогда не увидел бы сам... И сколько же этих красок на самом деле?... Так, есть красная, синяя, зеленая... — Он платил за ваш обед, любил Monster Trucks, и был вашей совестью.
Привяжи мне бумажные крылья — свободу и совесть, Сбереги меня в бурю и в штиль упаси от беды. За то, что было и будет, и в чем, наконец, успокоюсь, Дай мне душу — в ладонях с водой отраженье звезды...
Говорят, что где-то есть острова, Где четыре не всегда дважды два, Считай хоть до слепу — одна испарина, Лишь то, что по сердцу, лишь то и правильно. Вот какие есть на свете острова!
Глухари на току... толика страха или кокетливый ток набекрень цвета мирабели? О как она комкает горячую лайку перчатки, какой бьет из рукава потешный бенгальский огонь!
Кто-то назвал совесть чудовищем с зелёными глазами, другой вопил, что она когтистый зверь, скребущий сердце. А я скажу, что она единственный чуткий индикатор на любое маленькое горе, оказавшееся вне всеобщих понятий добра и зла. <...> ...это священное чувство — угрызения совести — есть самое важное различие между человеком и зверем...