— Да ведь это налим! — Нет, не налим. Мы про налима не так говорим. Налим, Никодим, Гордится собою. Налим, Никодим, Носит шапку соболью, Ни перед кем её не ломает И шуток тоже не понимает!
Мне нравится, что у меня в семье все на приколе, все с чувством юмора. Недавно ехала в лифте с родителями и напротив нас стояла очень красивая женщина с большой грудью и с маленькой собачкой в руках. И папа на неё смотрит и говорит: «Извините, а можно погладить?» Женщина говорит: что именно? Папа не растерялся и говорит: «Ну собак я уже гладил...» Я смотрю на маму, а мама прям смеётся. Я раньше думала, что счастливые отношения — это когда вам нравится одно и то же. Но сейчас поняла, что счастливые отношения — когда вам нравится засирать одно и то же.
— Изменить жизнь — цель любого человека. Изменять жизнь в нашем обществе можно тремя способами: политика, искусство и — я особенно подчёркиваю, что это и не искусство, и не политика — юмор. Мы не можем пойти в политику... — Но и юмора у вас нет! — И юмора у нас нет? Поэтому с этого дня мы будем заниматься живописью!
Хамместрит — один из экономических двигателей, которые не дают стране скиснуть. Говоря Хамместрит, я подразумеваю того газетчика на Кинг-стрит, где поляки ищут работу.
— Как можно сравнивать такую красавицу с троллем? — Не понимаю, я умылась и все такое... В чем дело? — Твой запах такой... такой приятный. — Вообще-то, это навоз. — Какое чувство юмора.
— Легко да, но это только кажется. В космосе нет ничего опаснее движущейся цели. — Что играет роль мишени? — Провинившиеся дроиды! -*пищит* — Механические тарелки со взрывчаткой.
— А как же взаимопомощь, самопожертвование, отвлеченность от дел мирских? — Я им карму испорчу. Они баранами что-то в себе отрабатывают, а если помогу, то помешаю.