— Вы всю жизнь в мире животных. Есть ли мечта приобрести качество, которыми обладают животные? — Конечно, есть. В первую очередь, это касается так называемых семейных отношений. У нас, людей, конечно, есть ряд качеств, которые у животных представлены, может быть, на инстинктивном уровне, что может быть и обидно, но гораздо более яркие положительные качества. Например, семейная жизнь, привязанность. Есть животные абсолютные моногамы. Возьмите журавлей, возьмите лебедей. Конечно, лебедь не падает и не разбивается о землю, если он потерял свою пару. Может быть, на будущий год, овдовев, он может найти себе другую пару, но пока эта пара у него есть он никогда в жизни не посмотрит на кого-то другого, будет ходить только за своей избранницей. И это так прекрасно! Почему нам бы этом не научиться?
— Если сравнивать с животными, на кого больше всего похожи российские политики и российский истеблишмент? По поведению, по поведенческим стереотипам? — Когда были депутаты и Верховный совет это точно напоминало какую-то колонию грызунов, где шумят, выскакивают из норок. Хотя в колонии грызунов больше порядка, мне кажется.
Человека можно научить быть добрым. Дети, например, путают часто. Например, спрашиваешь — «что такое добро?» Они говорят: «Это когда мальчик бабушке уступает место в трамвае». Человека можно научить вежливо вам улыбаться, он уступит вам место, в горе вам поможет деньгами, но обязательно будет какая-то внештатная ситуация в жизни, где вот эти навыки этические не будут работать. И в это время вступает такой регулятор как совесть. Совесть — это такой великий закон закона.
Интеллигенция, на сегодняшний день, это какая-то вечная женственность. Врач, например, допустивший ошибку, он подсуден. Стрелочник, который не так перевёл стрелки, подсуден. Интеллигенция никогда ни за что не отвечает.
— То, что происходит сейчас, это катастрофа... или же, это, скажем так, довольно долговременная трудность и сложность, и мы будем постепенно выбираться из этого? — Обязательно выберемся! Вот эти вот «новые русские»... Они новые, но не свежие. Мессии со всех сторон лезут. <...> Никто не начинает ничего без присказки «в наше трудное время», «у нас невозможный быт», «в нашей экономической пропасти». На презентации, где всё ломится от икры, где тут же начинается: «В наше невозможное время...» Что невозможного-то? Обжираловка! Я думаю, если вдруг завтра будет замечательно, обязательно останется «в наше лёгкое время, может быть, мы дождёмся катастрофы».
— Как вы можете охарактеризовать тот день, в котором сегодня живёте? Одним словом. — Весело, страшно, любопытно. Три слова можно? — Страшно весело... — Страшно весело и очень любопытно!
Покаяние — это не обряд, это внутреннее состояние души. Греческое «метание» — это возвращение назад, к тому потерянному первообразу, которым человек был. Если хотите, возвращение к тому чистому детству в нашей жизни. <...> В уставе нашей православной ежедневной жизни вечером нужно приносить покаяние за весь прожитый день.
— Может что-либо произойти в жизни, что вы можете изменить профессии актёра? То есть поменять профессию? — Нет. Я не смогу и у меня не получится. Артист — это не профессия, это диагноз. Как говорил мой педагог Раевский: «Если вы думаете, что пришли в институт учиться на артиста, то вы ошибаетесь. На артиста выучиться невозможно. Это либо боженька в лоб поцеловал, либо нет».
Трагизм моей личной жизни в том, что я настолько привык к сопротивлению среды, что когда оказываюсь в Америке, Голландии или Финляндии, где ни с кем не надо бороться, я себя чувствую выброшенным из жизни. Я привык сражаться за справедливость, за колбасу, а там мои бойцовские качества никому не нужны.
— Ваше мнение об интеллигенции за последний год? — Единственное, что я могу сказать, — это неизбывное. Это явление нельзя избыть в русской жизни. И если чуть-чуть отодвинуться от московских, так сказать, политических тусовок и попасть в Торжок или Кострому — вы увидите русскую интеллигенцию. Совершенно неистребимое племя. Притом что это необязательно аристократы по происхождению или дворяне. <...> Я убеждён, что быть интеллигентом — это можно воспитать. Я убеждён, что с детства можно ограничивать ребёнка от хамства, в том числе и от собственного. Это гораздо проще проявлять, не нужно труда.
Я уверен, что ещё долго наша экономика будет заложницей политики. Точнее, политиканства. Потому что само слово «политика» предполагает высокую политическую культуру, а её ещё нет в нашем обществе. И любой наш успех в экономике, любое наше продвижение в этой области будет означать, что экономика всё сильнее освобождается от политического ига. Но нам всем придётся ещё не раз попотеть, чтобы началось какое-то движение вперёд. Однако то, что оно будет, для меня несомненно.
Пришло время начать быть людьми. Отвечать за свои деяния, отвечать за себя, и власти должны прежде всего создать такие условия, чтобы каждый мог найти своё место, которое ему дано богом в этом мире. Мы должны решить задачу о назначении каждого человека. Таких идеальных обществ, конечно, не бывает, но это максимум, к которому нужно стремиться.
Я хочу сделать свою жизнь осмысленной... Потому и насыщаю жизнь всевозможными странностями. Поэтому и ценю всякую нетрадиционную логику. Не хочу играть по чужим правилам. Хочу создать свои.