Наказание должно быть по закону. Это совершенно очевидный и страшный пример того, как всякая белиберда, суета задуряют мозги людям, и они перестают понимать, что важно, а что неважно. Вся эта чушь в телефоне — это неважно по сравнению с жизнью людей. А огромное количество людей живет в выдуманном для себя мире. В котором выдуманные приоритеты. Они живут иллюзиями. Это опять вопрос в первую очередь религиозный. Взрослый человек должен думать о том, что такое добро и зло. Что такое хорошо и плохо. Задавать вопросы о смысле жизни. Это и отличает взрослого человека от не взрослого. Что такого важного было в телефоне для этой девочки? Когда это стоило жизни двух детей. Это первое. Второе — о жизненных приоритетах. В 18 лет родители подарили ей машину. Зачем? И это опять про религию. Не тот хорошо воспитывает своего ребенка, кто разрешает все и поощряет все его желания. А тот, кто объяснит, что правильно, а что неправильно. Родитель должен дать ребенку морально-нравственный компас, который даст ему потом возможность идти по жизни. А не машину с телефоном, шмотки, деньги. Это всё вторично, суета. Родителям казалось, что они сделали хорошо своей девочке. А на самом деле они сломали ей жизнь. Это и есть субкультура потребления. Какие у 18-летней девочки могут быть дела, что без машины никак нельзя? Постоянная игра в шмотки заполняет пустоту.
Знаете, есть такое прекрасное стихотворение «Зима недаром злится, прошла ее пора. Весна в окно стучится и гонит со двора» (Ф. И. Тютчев). Прошла пора попытки Америки не допустить реализации коммерческого проекта (Северный поток — 2). Я понимаю, что им тяжело это принять. Я понимаю, что возможно они чувствуют себя проигравшими, потерпевшими. Но если даже это так, то проиграли они сами себе. Это они возвели ставки на такую высоту. Это они заявили в качестве цели блокировку не их проекта. Это они придали этой истории такой медийный уровень и такое звучание. Вот и все. Зачем они это сделали? Возможно, переоценили свои ресурсы.
Мы говорим о лжи. Я запустил опрос: нужно ли преследовать клеветников? Многие говорили: ну что вы, нужно преследовать преступников. А клевета — это не преступление? Клевета — это одно из самых тяжелых преступлений. Потому что словом можно мир создать, а можно и человека убить.
Я вполне ожидаю, что фашистские идеи в прямом смысле слова, методы и все прочее сегодня переживут свою реинкарнацию. Потому что с помощью этих методов можно быстро и жестко достичь цели. И либерализация отношения к нацизму будет наблюдаться.
Главная внутренняя угроза для нашей страны — разложение общества. Более страшная часть. Она последнее время, точнее, десятилетия, приобретает, или приобрело уже основную опасность для любой страны. Это — внутренняя угроза. И все это связано с тем, что постепенно разлагается общество внутри страны. Неважно, кто-то говорит: молодежь, кто-то говорит: не только молодежь. Это разложение идет, казалось бы, незаметно.
А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.
В нейтральном статусе, без флага, без гимна, выступать где-либо преступление. Это мерзость выгодная тем, кто-то ее одобряет и поддерживает. Таким образом они пытаются выбить для себя индульгенцию, чтобы ездить за рубеж. К тому же, наши спортсмены будут объектами для провокаций. Все это надо немедленно прекратить.
Соловьев: — Сегодня, 11 сентября, трагический день для американской истории. Я считаю, что американцы еще это до конца и не поняли. Они концентрируются на трагедии 11 сентября, но не понимают, что, пользуясь этой страшной трагедией, у них украли Америку. Их власти украли у американцев Америку и те свободы, которые им были завещаны отцами-основателями. Богданов: — Это так и есть. В этом смысле было показательно выступление Дж. Буша (младшего), человека, при котором случилось 11 сентября, и который начал эти бесконечные войны, жертвами этих войн стали миллионы людей по всему миру. Мы к этим войнам относим и Ирак, и Афганистан, и Ливию. Соловьев: — Американцы — ребята очень непростые. И неясно, кто стоял за трагедией башен-близнецов. Потому что среди террористов ни одного афганца не было. Почему выбрали Афганистан? Почему потом вдруг выбрали Ирак? Как смогли потом полностью изменить законодательство США? Анализ начинается. Богданов: — Анализ начинается, и работа над ошибками только на первом этапе. <...> Я много общался с людьми, которые здесь жили до 11 сентября, и все они говорят, что все, что мы знаем в последние годы про Америку, оно все возникло после 11 сентября. Само течение жизни внутри США поменялось.
Об Олимпиаде в Токио. Женский спорт превращается в какой-то цирк. Хотя может и поделом женщинам. Зачем им вообще заниматься тяжелой атлетикой? Зачем им заниматься борьбой? Я не понимаю. Это извращение. В первую очередь женщина должна быть хранительницей очага и воплощением тех качеств, которых нет в мужчине. Как ни прискорбно, женщины получают то, за что боролись, на то и напоролись. Занимаясь борьбой, штангой, вы хотите доказать, что можете как мужчины. Ну и получите. Это — обратная сторона феминизма. А право женщины — в том, чтобы не быть мужчиной. Это судьба, которая определяется Богом, природой. Эта попытка сделать из женщины то, чем она не является, пародию на мужчину, и привела к такому результату. Хотели стать пародией на мужчину? А вот вам пародия на женщину.
... они всегда были на высоте, когда перед ними стояли гигантские невыполнимые задачи. Люди растут по задачу. И я абсолютно убежден, что в это время, сейчас будут приходить новые люди, новые таланты, которые будут работать еще очень-очень долго, которые составят золотой фонд советской разведки. В разведке кроме людей и традиций нет ничего.
Белоруссия... Когда закончится эта 20 лет текущая шизофрения с единым государством каким-нибудь членораздельным понятным людям и однозначным заключением, будет продолжаться это все. Эта шизофрения продолжается каждый день. Каждую неделю. И никто ничего не может сказать, что происходит в Белоруссии. Что происходит между Россией и Белоруссией. Кроме победных заявлений: все хорошо, мы идем к светлому будущему. Один раз уже пришли к светлому будущему. И пока будет эта неясность, это непонимание ни в Белоруссии, ни вокруг Белоруссии, ни в России, что это такое союзное государство и с чем его едят, и какое это имеет отношение к России и к ее будущему, к Белоруссии и ее будущему, — будет все это. И белорусские товарищи будут вилять в зависимости от того, как они будут понимать, куда дует ветер. Такой климат был создан за 20 лет в Белоруссии. При прямом участии России. Не только. Другие пользовались тем, что им позволяли делать.
Нет и никогда не было в России золотой середины и здесь хороший, и тут хороший. Есть предательская власовская, гайдаровская, ельцинская политика, и есть та политика, которая делала нашу страну великой империей. Которая в том числе связана с именем Иосифа Сталина. И не только с ним. С той частью истории, о которой мы говорим. Нет больше выбора. Ну если я не прав, так и скажите. Что всё хорошо, здесь что-то уберём, здесь такую мозаичку построим. Не получится!
Мы ведь даже не понимаем, что на наших глазах благодаря коронавирусу, вопреки коронавирусу формулируется не просто задача побороть коронавирус. Нет. Мы же говорим о полном переустройстве, о полном изменении, о выстраивании нового государства. Государства, которое для людей. Государства, в котором комфортно жить, где власть понимает свою роль, свое место, где оно выходит на новый технологический уровень. Потому что то, как удалось решить ряд вопросов, невозможно было бы решить, не используя цифровые технологии и понимание, как это делается. <...> Мы сейчас говорим, что важен экономический рост, но какой? Тот экономический рост, при котором растут реальные денежные доходы населения. И здесь мы говорим, что и где должно развиваться. <...> Неужели вы не видите, как все меняется? Важно, что мы намечаем, смотрим, где мы должны быть лучшими, как мы можем этого добиться, мы строим сейчас все вместе новую страну, новое государство. <...> Надо смотреть динамику, надо понимать, что реально происходит. И просто понимать, с какого уровня мы идем. И надо вернуться к состоянию, когда гордиться надо своей страной. Есть чем гордиться. Знаете, красота — в глазах смотрящего. Надо уметь смотреть и любить.
Когда я смотрю на актеров многих, на них на всех — на Д., на П., на Г., они мне очень этого парня напоминают (из фильма Александра Владимировича Соловьева «Что-то очень важное»). Они просто искренне убеждены, что они лучше. Им так хорошо с собой, что в принципе им больше никто уже не нужен. Им просто очень хорошо с собой. Им настолько хорошо с собой, что остальные как-то и не нужны. Им очень хорошо с собой. А народу от этого очень и очень плохо. Вот так.
24 часа я нахожусь в подавленном состоянии. Потому что Белорусь оставалась последним образцом здравого смысла на постсоветском пространстве. И 24 часа я наблюдаю тотальный ад. Я понимаю, что есть супер страсть, она зовется власть. Но есть более глубокий вопрос. Выборы пройдут. А как он (Лукашенко) собирается выходить из этой ситуации? Известно, что братское слово ранит больнее всего. На нас вылит ушат помоев. Люди в ужасе. Проблема не в мандраже отдельно взятого Лукашенко. А проблема в том, как он это потом будет объяснять. А то, что происходит сегодня — это фарс. Мы никак не можем начать учиться на собственных ошибках. Пора серьезно отнестись к этой угрозе. Потому что это не шутки.
Я имею смелость утверждать, что с одной стороны происходит технологизация процесса через формирование управления этим процессом, и захват этой управляющей точки. Это довольно стандартный ход, когда изначальный повод уже совершенно неважен, создаются специальные люди, стандартные персонажи. Происходит технологизация уличного протеста. Время от времени всегда возникает повод для такого эмоционального всплеска. Но он уходит. Управляющие понимают, что если не перевести сейчас это на новый уровень радикализации, то всё это исчезнет, что они и попытаются сделать. Технологии здесь тоже понятны. Поэтому нужны новые поводы, нужны сакральные жертвы. И за этим нужно следить очень серьёзно.