108 цитат персонажа «Алекс» для поста в соцсетях

Собрали 108 цитат персонажа «Алекс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Пойми, в годы испытаний и войн нельзя отказывать себе в радости жить, потому что никакого «после» очень часто может уже не быть вовсе... И есть только привычка жить одним днём, в которой ты сжигаешь все ресурсы организма, ведь для тебя нет завтра.

   Пойми, в годы испытаний и войн нельзя отказывать себе в радости жить, потому что никакого «после» очень часто может уже не быть вовсе... И есть только привычка жить одним днём, в которой ты сжигаешь все ресурсы организма, ведь для тебя нет завтра.
2. «

   Я уже настрадался так, что больше страдать просто не способен.

   Я уже настрадался так, что больше страдать просто не способен.

   — Энтони Бёрджесс · книга
3. «

   — Ты уже позаботился о своем пенсионном фонде? — Акции. Кто знает, что они будут стоить завтра? — Завтра и деньги могут сильно обесцениться. Боеприпасы и консервы — вот твердая валюта будущего.

   — Ты уже позаботился о своем пенсионном фонде? — Акции. Кто знает, что они будут стоить завтра? — Завтра и деньги могут сильно обесцениться. Боеприпасы и консервы — вот твердая валюта будущего.

   — Роман Злотников · книга
4. «

   Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

   Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

   — Стейс Крамер · книга
5. «

   Женщине трудно продолжать спорить, когда её целует нравящийся ей мужчина.

   Женщине трудно продолжать спорить, когда её целует нравящийся ей мужчина.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   — Коротко ситуация такая: мы в заднице! — сказал я командиру. — А поточнее? — попросил Хагел. — Между левой и правой ягодицей, — ехидно ответил я, но, видя, что командир явно не настроен шутить, просто коротко рассказал ему, что готовится в будущем и как нам нужно действовать в дальнейшем.

   — Коротко ситуация такая: мы в заднице! — сказал я командиру. — А поточнее? — попросил Хагел. — Между левой и правой ягодицей, — ехидно ответил я, но, видя, что командир явно не настроен шутить, просто коротко рассказал ему, что готовится в будущем и как нам нужно действовать в дальнейшем.

   — Олег Николаевич Бубела · книга
7. «

   Алекс поднял одну бровь и принял горделивую позу. – Здравствуйте, достойные доны. Как вы поживаете? – Поживаем. Что само по себе неплохо, — ответил Иван.

   Алекс поднял одну бровь и принял горделивую позу. – Здравствуйте, достойные доны. Как вы поживаете? – Поживаем. Что само по себе неплохо, — ответил Иван.

   — Алекс
8. «

   Вы рады? До позеленения! Я знаю, вы меня любите! Меня нельзя не любить, я обаятельный…

   Вы рады? До позеленения! Я знаю, вы меня любите! Меня нельзя не любить, я обаятельный…

   — Галина Гончарова · книга
9. «

   А потом, когда начало темнеть, ты показал на небо и сказал, что там есть по звезде для всего, что ты во мне любишь.

   А потом, когда начало темнеть, ты показал на небо и сказал, что там есть по звезде для всего, что ты во мне любишь.

   — Лорен Оливер · книга
10. «

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Чтобы выжить, нужно меньше говорить и больше делать.

    Чтобы выжить, нужно меньше говорить и больше делать.
12. «

    Пусть страх покинет твоё сердце, брат мой, забудь о нём и не трясись от страха никогда.

    Пусть страх покинет твоё сердце, брат мой, забудь о нём и не трясись от страха никогда.

    — Энтони Бёрджесс · книга
13. «

    — Он панически боится всего. — Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...

    — Он панически боится всего. — Трусофобия. Это так называется — трусофобия. И это не когда боишься трусо́в, чтобы вы не подумали. Это когда боишься всего, но и трусо́в в том числе...

    — Алекс · сериал
14. «

    Они все мертвы… Хотя нет. Кое-кто не умер, а просто сошел с ума. Двое или даже трое. — Алекс, как ты это сделал? Я пожимаю плечами: — Рене, я просто вошел и улыбнулся.

    Они все мертвы… Хотя нет. Кое-кто не умер, а просто сошел с ума. Двое или даже трое. — Алекс, как ты это сделал? Я пожимаю плечами: — Рене, я просто вошел и улыбнулся.

    — Галина Гончарова · книга
15. «

    Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом.

    Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом.

    — Энтони Бёрджесс · книга
16. «

    Да вы бредите, господа. Нет здесь таких и не бывало никогда, извольте сами убедиться. Или проще — убиться. Две буквы, а какая разница?

    Да вы бредите, господа. Нет здесь таких и не бывало никогда, извольте сами убедиться. Или проще — убиться. Две буквы, а какая разница?

    — Галина Гончарова · книга
17. «

    Виан, понимаешь, я не спецназовец и не взращенный в клане суперменов убийца, как ты, для таких марш-бросков. Я обычный вор. Вор, мать его. Тонко чувствующая натура…

    Виан, понимаешь, я не спецназовец и не взращенный в клане суперменов убийца, как ты, для таких марш-бросков. Я обычный вор. Вор, мать его. Тонко чувствующая натура…

    — Наталья Жильцова · книга
18. «

    — Привезти что-нибудь? — Цветы всегда уместны. Нет, не намекаю, а просто шучу. Привези себя. И пусть это будет чем-то непредвиденным, ладно?

    — Привезти что-нибудь? — Цветы всегда уместны. Нет, не намекаю, а просто шучу. Привези себя. И пусть это будет чем-то непредвиденным, ладно?

    — Джонатан Келлерман · книга
19. «

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?
20. «

    В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув govnodavy и приспустив галстук, лежал и совершенно не мог себе представить, что у меня теперь будет за zhiznn. В голове проносились всякие разные картины, вспоминались люди, которых я встречал в школе и тюрьме, ситуации, в которых приходилось оказываться, и все складывалось так, что никому на всем bollshom белом свете нельзя верить.

    В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув govnodavy и приспустив галстук, лежал и совершенно не мог себе представить, что у меня теперь будет за zhiznn. В голове проносились всякие разные картины, вспоминались люди, которых я встречал в школе и тюрьме, ситуации, в которых приходилось оказываться, и все складывалось так, что никому на всем bollshom белом свете нельзя верить.

    — Энтони Бёрджесс · книга