20 цитат персонажа «Алекс» — коротко и по делу

Собрали 20 цитат персонажа «Алекс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Застенчивые в итоге часто оказываются самыми порочными.

   Застенчивые в итоге часто оказываются самыми порочными.

   — Пенелопа Дуглас · книга
2. «

   — На что твои призраки похожи? — Они на изнанках моих век.

   — На что твои призраки похожи? — Они на изнанках моих век.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
3. «

   — Самое страшное, — глядя в глаза Цзыгу, сказал Алекс, — это утратить собственную личность. Свое «я». Самое страшное — утратить сознание, превратиться в марионетку, прыгающую на невидимых веревочках.

   — Самое страшное, — глядя в глаза Цзыгу, сказал Алекс, — это утратить собственную личность. Свое «я». Самое страшное — утратить сознание, превратиться в марионетку, прыгающую на невидимых веревочках.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Кто бы мне объяснил, как власть и золото делают из женщин таких сук? Собаки, простите меня, я не хотел вас обидеть…

   Кто бы мне объяснил, как власть и золото делают из женщин таких сук? Собаки, простите меня, я не хотел вас обидеть…

   — Галина Гончарова · книга
5. «

   Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

   Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Это было очень по-человечески — привыкнуть жить с грызущей тебя изнутри болью. Привыкнуть, но не смириться. Приспособиться. Приручить свою боль. Может быть, потому, что люди хоть и стремятся к совершенству, но прекрасно знают, что оно недостижимо?

   Это было очень по-человечески — привыкнуть жить с грызущей тебя изнутри болью. Привыкнуть, но не смириться. Приспособиться. Приручить свою боль. Может быть, потому, что люди хоть и стремятся к совершенству, но прекрасно знают, что оно недостижимо?

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Фатализм — если уж я в принципе что-то не могу изменить, то не надо по этому поводу и рефлексировать...

   Фатализм — если уж я в принципе что-то не могу изменить, то не надо по этому поводу и рефлексировать...

   — Арсен Шмат · книга
8. «

   Ты куда? Зебры водить не умеют, только люди и пингвины.

   Ты куда? Зебры водить не умеют, только люди и пингвины.
9. «

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   — Энтони Бёрджесс · книга
10. «

    Если друг сочтет, что должен уйти, — я отпущу его. С сожалениями, со слезой, но отпущу. Дружба — это не ошейник или цепь, это единство. А его насильно не добьешься.

    Если друг сочтет, что должен уйти, — я отпущу его. С сожалениями, со слезой, но отпущу. Дружба — это не ошейник или цепь, это единство. А его насильно не добьешься.

    — Галина Гончарова · книга
11. «

    Юность не вечна, о да. И потом, в юности ты всего лишь вроде как животное, что ли. Нет, даже не животное, а скорее какая-нибудь игрушка, что продаются на каждом углу, — вроде как жестяной человечек с пружиной внутри, которого ключиком снаружи заведешь – др-др-др, и он пошел вроде как сам по себе, бллин. Но ходит он только по прямой и на всякие vestshi натыкается – бац, бац, к тому же если уж он пошел, то остановиться ни за что не может. В юности каждый из нас похож на такую malennkuju заводную shtutshku.

    Юность не вечна, о да. И потом, в юности ты всего лишь вроде как животное, что ли. Нет, даже не животное, а скорее какая-нибудь игрушка, что продаются на каждом углу, — вроде как жестяной человечек с пружиной внутри, которого ключиком снаружи заведешь – др-др-др, и он пошел вроде как сам по себе, бллин. Но ходит он только по прямой и на всякие vestshi натыкается – бац, бац, к тому же если уж он пошел, то остановиться ни за что не может. В юности каждый из нас похож на такую malennkuju заводную shtutshku.

    — Энтони Бёрджесс · книга
12. «

    — Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен! — Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал! — Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!

    — Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен! — Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал! — Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!

    — Марти · мультфильм
13. «

    Не наезжай, и тебя не переедут.

    Не наезжай, и тебя не переедут.

    — Арсен Шмат · книга
14. «

    — Привезти что-нибудь? — Цветы всегда уместны. Нет, не намекаю, а просто шучу. Привези себя. И пусть это будет чем-то непредвиденным, ладно?

    — Привезти что-нибудь? — Цветы всегда уместны. Нет, не намекаю, а просто шучу. Привези себя. И пусть это будет чем-то непредвиденным, ладно?

    — Джонатан Келлерман · книга
15. «

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?

    Умеют же некоторые быть счастливыми! От самых простых мелочей. Сидят, уставившись на ночные звезды, или слушают звук цикады в парке – и ощущают абсолютное, полное, ничем не замутненное счастье. И ведь как ни учи этому людей, не получается втолковать им, что именно так и стоит жить. Радуясь каждому моменту, каждой мелочи. Проснулся утром живой, позавтракал вкусно, выглянул в окно – а там мир и какое-нибудь время года, непременно красивое. Какое? Да любое! Зима красива своими снегопадами и новогодними елочками в разноцветных огнях. Весна – распускающимися почками и щебетом вернувшихся из теплых краев птиц. Лето – пышной зеленью, теплом, уютом, будто вырастающим из каждого распустившегося цветка. Осень – ярким листопадом и музыкальным шумом дождя… Разве не счастье наблюдать всё это, просто быть в этом, просто жить? Любить своих близких, надеяться на лучшее, ждать большего. Но самое главное – ценить настоящее. Неужели, чтобы понять это, нужно несколько тысяч лет отработать Стражем на сумрачном мосту? А без небесного трудоголизма осознать простые истины никак нельзя?
16. «

    Однажды ты завладела большим участком моего сердца.

    Однажды ты завладела большим участком моего сердца.

    — Джонатан Келлерман · книга
17. «

    27, 28, 29, 30... Хмм... 30 чёрных и 29 белых, похоже ты всё-таки чёрный в белую полосочку!

    27, 28, 29, 30... Хмм... 30 чёрных и 29 белых, похоже ты всё-таки чёрный в белую полосочку!
18. «

    Уже не смотрю на жизнь оценивающе. Молча наблюдаю. Чаще восхищаюсь. Иногда злюсь. Но все мысли держу при себе, без надобности высказывания.

    Уже не смотрю на жизнь оценивающе. Молча наблюдаю. Чаще восхищаюсь. Иногда злюсь. Но все мысли держу при себе, без надобности высказывания.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Как признаться кому-нибудь в том, что у тебя никогда не было отношений? Кто захочет слушать? А если и так, то кто захочет остаться?

    Как признаться кому-нибудь в том, что у тебя никогда не было отношений? Кто захочет слушать? А если и так, то кто захочет остаться?
20. «

    Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

    Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

    — Сергей Лукьяненко · книга