19 известных цитат персонажа «Алекс»

Собрали 19 цитат персонажа «Алекс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

   Да, сослаться на то, что ты дурак, — самое безотказное оправдание.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Я люблю горы. Они похожи на вечность. Мне приятно думать, что они стояли здесь тысячи лет назад — и простоят еще тысячи лет, вонзаясь своими острыми вершинами в тяжелое подбрюшье неба. Меня не будет, не будет и моих детей, а горы будут так же смеяться, так же рвать небо в клочья — и так же будут идти века, не затрагивая их надменного облика.

   Я люблю горы. Они похожи на вечность. Мне приятно думать, что они стояли здесь тысячи лет назад — и простоят еще тысячи лет, вонзаясь своими острыми вершинами в тяжелое подбрюшье неба. Меня не будет, не будет и моих детей, а горы будут так же смеяться, так же рвать небо в клочья — и так же будут идти века, не затрагивая их надменного облика.

   — Галина Гончарова · книга
3. «

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   — Энтони Бёрджесс · книга
4. «

   Я научилась жить без чувств. В пустом доме без теплоты, уюта. Одна паутина прошлого и бесконечный поток гостей. Приходят, уходят. Никто не задерживается, многие даже не здороваются...

   Я научилась жить без чувств. В пустом доме без теплоты, уюта. Одна паутина прошлого и бесконечный поток гостей. Приходят, уходят. Никто не задерживается, многие даже не здороваются...

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   Противника надо знать в лицо, а также как именно набить это место.

   Противника надо знать в лицо, а также как именно набить это место.

   — Арсен Шмат · книга
6. «

   — Коротко ситуация такая: мы в заднице! — сказал я командиру. — А поточнее? — попросил Хагел. — Между левой и правой ягодицей, — ехидно ответил я, но, видя, что командир явно не настроен шутить, просто коротко рассказал ему, что готовится в будущем и как нам нужно действовать в дальнейшем.

   — Коротко ситуация такая: мы в заднице! — сказал я командиру. — А поточнее? — попросил Хагел. — Между левой и правой ягодицей, — ехидно ответил я, но, видя, что командир явно не настроен шутить, просто коротко рассказал ему, что готовится в будущем и как нам нужно действовать в дальнейшем.

   — Олег Николаевич Бубела · книга
7. «

   Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом.

   Не для того мы на белый свет попали, чтобы общаться с Богом.

   — Энтони Бёрджесс · книга
8. «

   Юмор — единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ.

   Юмор — единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
9. «

   А мне что с этого будет? Меня сделают снова нормальным человеком? Я смогу снова слушать Хоральную симфонию без тошноты и боли? Смогу я снова жить нормальной zhiznju? Со мной-то как? Он бросил на меня такой взгляд, бллин, будто совершенно об этом не думал, будто моя zhizn вообще ерунда, если сравнить с ней Свободу и всякий прочий kal; в его взгляде сквозило какое-то даже удивление, что я сказал то, что сказал, словно я проявил недопустимый эгоизм, требуя чего-то для себя.

   А мне что с этого будет? Меня сделают снова нормальным человеком? Я смогу снова слушать Хоральную симфонию без тошноты и боли? Смогу я снова жить нормальной zhiznju? Со мной-то как? Он бросил на меня такой взгляд, бллин, будто совершенно об этом не думал, будто моя zhizn вообще ерунда, если сравнить с ней Свободу и всякий прочий kal; в его взгляде сквозило какое-то даже удивление, что я сказал то, что сказал, словно я проявил недопустимый эгоизм, требуя чего-то для себя.

   — Энтони Бёрджесс · книга
10. «

    Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

    Да, вы, девушки, очень странные. Сначала вы готовы вцепиться друг другу в глотку, а потом мило улыбаетесь.

    — Стейс Крамер · книга
11. «

    Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

    Все эти дома, эти люди как сонные мухи, эта теснота и спертые запахи, и бесконечные правила. Куда ни повернёшься — повсюду стены и правила, правила и стены. Я чувствовал себя как в клетке. Нас заперли внутри границ.

    — Лорен Оливер · книга
12. «

    Не люблю я тех, кто паразитирует на самом святом в человеке — на любви. Ведь по большому счету, что такое эта религия? Вера в то, что есть кто-то добрый, что он нас любит, что не бросит, что родные и близкие будут ждать нас за гранью… Это так, я согласен. Но это не дает храмовникам права преследовать, жечь, судить, карать и миловать, драть деньги… У них есть обязанности — помогать, защищать, утешать…

    Не люблю я тех, кто паразитирует на самом святом в человеке — на любви. Ведь по большому счету, что такое эта религия? Вера в то, что есть кто-то добрый, что он нас любит, что не бросит, что родные и близкие будут ждать нас за гранью… Это так, я согласен. Но это не дает храмовникам права преследовать, жечь, судить, карать и миловать, драть деньги… У них есть обязанности — помогать, защищать, утешать…

    — Галина Гончарова · книга
13. «

    Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

    Труднее всего — полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    — Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен! — Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал! — Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!

    — Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен! — Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал! — Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!

    — Марти · мультфильм
15. «

    Не наезжай, и тебя не переедут.

    Не наезжай, и тебя не переедут.

    — Арсен Шмат · книга
16. «

    ... Ты удивишься, до какой степени легко утром вставать с постели, если предстоит делать то, что не вызывает желания выброситься в окно...

    ... Ты удивишься, до какой степени легко утром вставать с постели, если предстоит делать то, что не вызывает желания выброситься в окно...

    — Сесилия Ахерн · книга
17. «

    Я уже настрадался так, что больше страдать просто не способен.

    Я уже настрадался так, что больше страдать просто не способен.

    — Энтони Бёрджесс · книга
18. «

    — Запускай ядрёный реактор! — Это ядерный реактор? — ЯДРЁНЫЙ!

    — Запускай ядрёный реактор! — Это ядерный реактор? — ЯДРЁНЫЙ!

    — Шкипер · мультфильм
19. «

    27, 28, 29, 30... Хмм... 30 чёрных и 29 белых, похоже ты всё-таки чёрный в белую полосочку!

    27, 28, 29, 30... Хмм... 30 чёрных и 29 белых, похоже ты всё-таки чёрный в белую полосочку!