41 известных цитата персонажа «Амани аль-Хайза»

41 цитата персонажа «Амани аль-Хайза» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

   Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

   — Элвин Гамильтон · книга
2. «

   Деньги найти труднее, чем умные советы.

   Деньги найти труднее, чем умные советы.

   — Элвин Гамильтон · книга
3. «

   Дворец султана ничуть не безопаснее ночных песков.

   Дворец султана ничуть не безопаснее ночных песков.

   — Элвин Гамильтон · книга
4. «

   — Мы разыскиваем мужчину. — Чудно как-то! Обычно в наших местах мужчинам нужны женщины.

   — Мы разыскиваем мужчину. — Чудно как-то! Обычно в наших местах мужчинам нужны женщины.

   — Элвин Гамильтон · книга
5. «

   Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

   Общая кровь ещё не семья, а война есть война.

   — Элвин Гамильтон · книга
6. «

   Порох шуток не любит.

   Порох шуток не любит.

   — Элвин Гамильтон · книга
7. «

   Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

   Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

   — Элвин Гамильтон · книга
8. «

   Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

   Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

   — Элвин Гамильтон · книга
9. «

   Я дочь джинна, огонь мне нипочём.

   Я дочь джинна, огонь мне нипочём.

   — Элвин Гамильтон · книга
10. «

    Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

    Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

    — Элвин Гамильтон · книга
11. «

    Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

    Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

    — Элвин Гамильтон · книга
12. «

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    — Элвин Гамильтон · книга
13. «

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    — Элвин Гамильтон · книга
14. «

    Сам того не желая, султан дал нам преимущество. Не армию жутких чудищ, а непобедимую идею. Легенду, которую народ Мираджа примет, в которую поверит. Синеглазый Бандит был куда внушительнее меня в глазах людей, а мятежный принц — привлекательнее Ахмеда. Теперь история о них заиграет новыми красками, и её не забудут никогда. История о мятежном принце, который восстал из мёртвых, чтобы возглавить свой народ и спасти его.

    Сам того не желая, султан дал нам преимущество. Не армию жутких чудищ, а непобедимую идею. Легенду, которую народ Мираджа примет, в которую поверит. Синеглазый Бандит был куда внушительнее меня в глазах людей, а мятежный принц — привлекательнее Ахмеда. Теперь история о них заиграет новыми красками, и её не забудут никогда. История о мятежном принце, который восстал из мёртвых, чтобы возглавить свой народ и спасти его.

    — Элвин Гамильтон · книга
15. «

    Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

    Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

    — Элвин Гамильтон · книга
16. «

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

    — Элвин Гамильтон · книга
17. «

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    — Элвин Гамильтон · книга
18. «

    Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

    Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

    — Элвин Гамильтон · книга
19. «

    Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

    Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.

    — Элвин Гамильтон · книга
20. «

    Легенды никогда не оправдываются при близком рассмотрении.

    Легенды никогда не оправдываются при близком рассмотрении.

    — Элвин Гамильтон · книга