23 цитаты персонажа «Аня» — коротко и по делу

Собрали 23 цитаты персонажа «Аня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Кстати, Саша, насчёт опоздания: мы вот только что отплыли. — Как отплыли? Но это же бардак. — Зато ты главный.

   — Кстати, Саша, насчёт опоздания: мы вот только что отплыли. — Как отплыли? Но это же бардак. — Зато ты главный.

   — Нонна · фильм
2. «

   Очень часто я не знаю, как со всем этим жить. От жалости ко всем, от этой красоты невозможной, боли. Как можно все это видеть и... жить?

   Очень часто я не знаю, как со всем этим жить. От жалости ко всем, от этой красоты невозможной, боли. Как можно все это видеть и... жить?

   — Майя Кучерская · книга
3. «

   — Но если он такой богатый, почему такой обтрёпанный? — спросила она. — Кто тебе сказал, что он богатый? — удивилась Аня. — Он почти нищий. Вечно таскается по гостям. Да, у него самый большой алмаз, но денег-то нет. — Но если он даже увидеть не может своего алмаза, почему он его не продаст? Хотя бы твоему отцу? — не поняла Полина. — Разве непонятно?... Тогда у него не будет самого большого алмаза в мире!

   — Но если он такой богатый, почему такой обтрёпанный? — спросила она. — Кто тебе сказал, что он богатый? — удивилась Аня. — Он почти нищий. Вечно таскается по гостям. Да, у него самый большой алмаз, но денег-то нет. — Но если он даже увидеть не может своего алмаза, почему он его не продаст? Хотя бы твоему отцу? — не поняла Полина. — Разве непонятно?... Тогда у него не будет самого большого алмаза в мире!

   — Дмитрий Емец · книга
4. «

   Если большие деньги портят, то нищета озлобляет.

   Если большие деньги портят, то нищета озлобляет.

   — Юлия Шилова · книга
5. «

   Мы в ответе за тех, кому подрочили!

   Мы в ответе за тех, кому подрочили!

   — Святослав Элис · книга
6. «

   Тусовка — это хорошо, но только не тогда, когда ты отдаешь ей все свое свободное время и свои силы.

   Тусовка — это хорошо, но только не тогда, когда ты отдаешь ей все свое свободное время и свои силы.

   — Юлия Шилова · книга
7. «

   — Ты хочешь сказать, что проигравшие ищут проигравших, а победители — победителей? — спросил я. — Пожалуй, — ответила она. Но главное, то, кто жаждет жизни, всегда найдут друг друга, а тот, кто хочет влюбиться, всегда добьется своего и влюбится.

   — Ты хочешь сказать, что проигравшие ищут проигравших, а победители — победителей? — спросил я. — Пожалуй, — ответила она. Но главное, то, кто жаждет жизни, всегда найдут друг друга, а тот, кто хочет влюбиться, всегда добьется своего и влюбится.

   — Кетиль Бьёрнстад · книга
8. «

   Повод нервничать есть всегда. А то и десяток сразу. Глупо надеяться, что когда-то наступит день, когда ни одного повода не будет. А раз так – зачем дёргаться?

   Повод нервничать есть всегда. А то и десяток сразу. Глупо надеяться, что когда-то наступит день, когда ни одного повода не будет. А раз так – зачем дёргаться?

   — Дмитрий Емец · книга
9. «

   Знаешь, мне кажется, мы могли бы состариться на одной подушке...

   Знаешь, мне кажется, мы могли бы состариться на одной подушке...

   — Сергей Минаев · книга
10. «

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    Церковь совершено не уважала неповторимость человеческой личности. Ради эфемерного «спасенья души» все никак не хотела подарить людям свободу оставаться собой — быть веселыми, глупыми, дурачками, добрыми, человечными — такими, какими сотворил их Сам, между прочим, Бог. Нет, каждого нужно было затолкнуть в футляр, в гроб ограничений, а поскольку исполнить их все равно невозможно – превратить в ханжу. Всех заставить наступить на горло собственной песне. <...> К последним страницам все оказалось как раз наоборот. Церковь человека любит. Бесконечно, бережно, кротко. Потому что всякий человек — творение Божие, всякая душа скрывает Божественную красоту. Но однажды человек пал, и с тех пор уже не умел петь точно. Однако существовала и святость, и глубинный оптимизм христианства, по мнению архимандрита, состоял в том, что в церкви Христовой святыми могли стать все. <...> Это и было целью христианской жизни — добраться до заложенной Богом сердцевины, пробиться к Божественному замыслу о тебе, услышать и открыть в себе свою настоящую песню.

    — Майя Кучерская · книга
11. «

    Я не могла вспомнить ни одного слова, когда проснулась сегодня утром. Боюсь, я никогда не смогу сочинить другую, такую же хорошую. Почему-то, когда что-нибудь придумываешь во второй раз, никогда не получается так хорошо, как было в первый.

    Я не могла вспомнить ни одного слова, когда проснулась сегодня утром. Боюсь, я никогда не смогу сочинить другую, такую же хорошую. Почему-то, когда что-нибудь придумываешь во второй раз, никогда не получается так хорошо, как было в первый.

    — Люси Мод Монтгомери · книга
12. «

    Намного проще жить с курицей, чем с жар-птицей.

    Намного проще жить с курицей, чем с жар-птицей.

    — Юлия Шилова · книга
13. «

    — Прям, любовь-морковь какая-то! — А, вот с морковью, я так понимаю у нас и проблемы…

    — Прям, любовь-морковь какая-то! — А, вот с морковью, я так понимаю у нас и проблемы…

    — Маргарита (Марго) Реброва · сериал
14. «

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    Меньше всего в этот вечер я ожидала снова увидеть Илью. Но он в лучших традициях бумеранга прилетел обратно, едва за окном стемнело.

    — Ева Никольская · книга
15. «

    — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

    — Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

    — Саша · фильм
16. «

    — У тебя комплекс всезнайки? — Комплекс соседки: мне видней.

    — У тебя комплекс всезнайки? — Комплекс соседки: мне видней.

    — Александра Бакши · книга
17. «

    – На что ты согласна, мама? – отложив в сторону медведя, спросил меня сын. – На то, чтобы пожить в этом чудесном доме, милый. Тебе ведь тут нравится? – Не особо. – Да здравствует детская непосредственность! И что же делать? – Но если ты хочешь, мы поживем, – успокоил меня самый заботливый мужчина на свете.

    – На что ты согласна, мама? – отложив в сторону медведя, спросил меня сын. – На то, чтобы пожить в этом чудесном доме, милый. Тебе ведь тут нравится? – Не особо. – Да здравствует детская непосредственность! И что же делать? – Но если ты хочешь, мы поживем, – успокоил меня самый заботливый мужчина на свете.

    — Ева Никольская · книга
18. «

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    Нет ничего плохого в желании покорить мир, если только для этого не приходится идти по трупам.

    — Ева Никольская · книга
19. «

    Отчаяние и какая-то непонятная, безадресная злоба поднимались и комкали душу, самое ужасное, что причин этому отчаянию и злобе не было никаких. Почему ей так грустно? Почему так гадко, тошно так? Она не знала, она не могла понять, снова и снова приходя все к тому же. Жизнь ее не имела ни малейшего смысла. Жизнь её на фиг никому не была нужна. Пора было кончать этот затянувшийся праздник.

    Отчаяние и какая-то непонятная, безадресная злоба поднимались и комкали душу, самое ужасное, что причин этому отчаянию и злобе не было никаких. Почему ей так грустно? Почему так гадко, тошно так? Она не знала, она не могла понять, снова и снова приходя все к тому же. Жизнь ее не имела ни малейшего смысла. Жизнь её на фиг никому не была нужна. Пора было кончать этот затянувшийся праздник.

    — Майя Кучерская · книга
20. «

    И скажи ей сейчас батюшка: мне для моего счастья нужно, чтобы ты стала моей женой, — она пошла бы и стала. Или: мне для моего счастья нужно убить тебя, — она, не сомневаясь, подставила бы голову. Или: мне для моего душевного покоя нужно, чтобы ты оказалась в аду, — она и тут не раздумывала б ни секунды. Она положила бы душу.

    И скажи ей сейчас батюшка: мне для моего счастья нужно, чтобы ты стала моей женой, — она пошла бы и стала. Или: мне для моего счастья нужно убить тебя, — она, не сомневаясь, подставила бы голову. Или: мне для моего душевного покоя нужно, чтобы ты оказалась в аду, — она и тут не раздумывала б ни секунды. Она положила бы душу.

    — Майя Кучерская · книга