57 цитат персонажа «Армен Джигарханян» для размышлений

Собрали 57 цитат персонажа «Армен Джигарханян» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Животные — моя большая любовь. Всю жизнь у меня собаки и кошки. Я люблю и тех, и других, но кошка мне больше загадок загадывает. Собака — преданное существо, в ней есть что-то рабское. А кошка — нет, я должен ей понравиться.

   Животные — моя большая любовь. Всю жизнь у меня собаки и кошки. Я люблю и тех, и других, но кошка мне больше загадок загадывает. Собака — преданное существо, в ней есть что-то рабское. А кошка — нет, я должен ей понравиться.

   — Виктор Дубровский · книга
2. «

   Для меня путешествия — это пир, праздник для души, ощущение свободы от быта, обыденности. В путешествиях я молодею. Дорога всегда таит в себе чудо. Встречи, знакомства, открытия.

   Для меня путешествия — это пир, праздник для души, ощущение свободы от быта, обыденности. В путешествиях я молодею. Дорога всегда таит в себе чудо. Встречи, знакомства, открытия.

   — Виктор Дубровский · книга
3. «

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   Производство рекламных роликов становится своего рода искусством. Актер должен быть привлекательным и заразительным, чтобы человек сразу же захотел приобрести товар. Мне звонят и говорят: «Один день рекламы — столько-то долларов». А это моя полугодовая зарплата в театре. И я не стал сопротивляться. Делать вид, что я — святой, не хочу: у меня есть семья и люди, которых я должен кормить, чтобы они творили, так пока бытие в немалой степени определяет сознание.

   — Виктор Дубровский · книга
4. «

   Писатель может работать «в стол» с надеждой когда-то напечататься. Актер же существует для кого-то. Когда приходит зритель, то начинается Акт, и актер должен его совершить. Обязан. Иначе быть не может.

   Писатель может работать «в стол» с надеждой когда-то напечататься. Актер же существует для кого-то. Когда приходит зритель, то начинается Акт, и актер должен его совершить. Обязан. Иначе быть не может.

   — Виктор Дубровский · книга
5. «

   «Ширли-Мырли» — это комедия, где царствует абсурд. Абсурд, которым наполнена наша жизнь.

   «Ширли-Мырли» — это комедия, где царствует абсурд. Абсурд, которым наполнена наша жизнь.

   — Виктор Дубровский · книга
6. «

   Диалог со зрителем необходим. Иначе для чего тогда театр? Да, я выхожу на сцену покорять зрителя. Это высокая категория контакта: я хочу вам сказать. Но для меня важно не «я», а «вам», я поглощен не собой, а зрителем. Это монолог по форме, а по сути — диалог.

   Диалог со зрителем необходим. Иначе для чего тогда театр? Да, я выхожу на сцену покорять зрителя. Это высокая категория контакта: я хочу вам сказать. Но для меня важно не «я», а «вам», я поглощен не собой, а зрителем. Это монолог по форме, а по сути — диалог.

   — Виктор Дубровский · книга
7. «

   Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

   Искусство актера в способности соединить нерв зала со своим. Тогда возникает та самая соборность, которая и есть Театр.

   — Виктор Дубровский · книга
8. «

   Я совсем не стремлюсь быть занятым в центральной роли. Люблю эпизодические роли, отношусь к ним с уважением. В них порой можно найти больше нравственных выводов, чем в большой роли.

   Я совсем не стремлюсь быть занятым в центральной роли. Люблю эпизодические роли, отношусь к ним с уважением. В них порой можно найти больше нравственных выводов, чем в большой роли.

   — Виктор Дубровский · книга
9. «

   Люди склонны довольствоваться достигнутым. Аплодируют — и ладно. Хорошо и удобно. В итоге — творческое ожирение. Товстоногов говорил, что «удобно» — это парикмахерский термин. В искусстве не «удобно». Искусство должно нести беспокойство в души людей. Если душа не получает нагрузки, она становится похожа на желе.

   Люди склонны довольствоваться достигнутым. Аплодируют — и ладно. Хорошо и удобно. В итоге — творческое ожирение. Товстоногов говорил, что «удобно» — это парикмахерский термин. В искусстве не «удобно». Искусство должно нести беспокойство в души людей. Если душа не получает нагрузки, она становится похожа на желе.

   — Виктор Дубровский · книга
10. «

    Театр — это главное в моей жизни. У меня нет никакого хобби. Театр — это моя профессия, это мое хобби, это моя жизнь.

    Театр — это главное в моей жизни. У меня нет никакого хобби. Театр — это моя профессия, это мое хобби, это моя жизнь.

    — Виктор Дубровский · книга
11. «

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    Сейчас идет поиск новых форм театрального дела. Театр антрепризы, как в Америке? Там Америка, другая мораль, другой кофе, другая пепельница...

    — Виктор Дубровский · книга
12. «

    Мой персонаж из «Жизни Клима Самгина» Варавка, говорил: беда русских интеллигентов в том, что они «логикой слов хотят изменить логику истории». Так возникают жертвы века — люди, делающие не то, чего требует время, не успевающие скорректировать курс своей жизни по новому ветру.

    Мой персонаж из «Жизни Клима Самгина» Варавка, говорил: беда русских интеллигентов в том, что они «логикой слов хотят изменить логику истории». Так возникают жертвы века — люди, делающие не то, чего требует время, не успевающие скорректировать курс своей жизни по новому ветру.

    — Виктор Дубровский · книга
13. «

    Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

    Наша профессия не шаманство или черная магия. Нет, она лежит в области других человеческих отношений, ощущений, запахов. На сцене я проживаю чужую жизнь. Умираю, воскресаю, плачу, смеюсь. Я верю сам и должен заставить поверить зрителей в правду происходящего на сцене.

    — Виктор Дубровский · книга
14. «

    Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

    Я всегда верил и верю в преображающую силу искусства. У настоящего актера есть большая сила — сила воздействия на человеческие сердца. Искусство всегда оставляет след в чьих-то душах, воспитывает людей, дает образованность духа. Но еще Пушкин замечал, что наивно думать, будто скупой, придя и увидя на сцене скупого, перестанет быть скупым.

    — Виктор Дубровский · книга
15. «

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    Для меня суть актерской профессии в непрекращающемся познании — людей, самого себя, своей профессии. Поскольку слово «познание» звучит излишне философично, а, несмотря на любовь к Сократу, я не очень склонен философствовать в искусстве, я бы заменил его на слово «накопление». Накопление знаний о людях, о себе, о профессии.

    — Виктор Дубровский · книга
16. «

    В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

    В кино актер поставлен в более жестокие рамки условиями кинопроизводства: короткий репетиционный период, новые партнеры, отсутствие последовательности снимаемых эпизодов, строгая пространственная расчерченность кадра, просьбы оператора, звукорежиссера, осветителя, гримера и так далее — все это не способствует импровизационной свободы у актера.

    — Виктор Дубровский · книга
17. «

    Фраза Феллини о том, что человек ничего не понимает внезапно, вдруг, очевидно, запомнилась мне потому, что я немножко фаталист, я верю в предопределенность и разумность происходящего.

    Фраза Феллини о том, что человек ничего не понимает внезапно, вдруг, очевидно, запомнилась мне потому, что я немножко фаталист, я верю в предопределенность и разумность происходящего.

    — Виктор Дубровский · книга
18. «

    Но я понял, что рекламу не умею делать. Там надо в долю секунды бац — и хлопнуть кока-колу, хрясть и съесть «старика Бенса», а я в своем деле люблю прожить процесс. Жизнь прожить. Я понял, что я не рекламный актер. Мне и сейчас иногда звонят, приглашаю сняться в ролике и называют такие суммы, что крыша едет... Но я держусь.

    Но я понял, что рекламу не умею делать. Там надо в долю секунды бац — и хлопнуть кока-колу, хрясть и съесть «старика Бенса», а я в своем деле люблю прожить процесс. Жизнь прожить. Я понял, что я не рекламный актер. Мне и сейчас иногда звонят, приглашаю сняться в ролике и называют такие суммы, что крыша едет... Но я держусь.

    — Виктор Дубровский · книга
19. «

    Роль Нерона очень трудна. У нас есть стереотип восприятия Нерона: в нашем сознании сложился некий нарицательный образ тирана, деспота, кровавого поэта. Я убежден: Нерон — он стал Нероном, и в этом становлении приняло участие все беспринципное общество того времени.

    Роль Нерона очень трудна. У нас есть стереотип восприятия Нерона: в нашем сознании сложился некий нарицательный образ тирана, деспота, кровавого поэта. Я убежден: Нерон — он стал Нероном, и в этом становлении приняло участие все беспринципное общество того времени.

    — Виктор Дубровский · книга
20. «

    Для меня не существует отрицательных и положительных ролей. Если я буду обеспокоен проблемами персонажа, мне будет одинаково интересно играть Гамлета и Клавдия.

    Для меня не существует отрицательных и положительных ролей. Если я буду обеспокоен проблемами персонажа, мне будет одинаково интересно играть Гамлета и Клавдия.

    — Виктор Дубровский · книга