Говорят, время лечит. Но я думаю, это не… совсем так. Время её притупляет, помогает броне окрепнуть. Но это чувство не уходит. Ты просто учишься с ней жить.
Он знал, что такое борьба с внутренней тьмой. Сам пытался с ней сражаться. Не принято было у них, говорить о подобном. Каждый сам справлялся со своей болью, сражался и терпел по-своему. Но Цвия ведь… девчонка. Хрупкое дитя, на плечи которого свалилось неподъёмное бремя. Сигвальд с трудом присел на колено. Коснулся большой ладонью дрожащего плеча. – Э-эй, хлюпик. Знаю: тяжко тебе. Сам через такое прошёл, понимаю. Но время… стирает раны. Станет легче, правда. – Всё… Всё было… словно взаправду… Мужчина осторожно погладил её по затылку. Понимал: иногда даже безмолвное присутствие – это всё, что нужно человеку в миг отчаяния. Аккуратно сжал плечо. – Знаю. Знаю, хлюпик. Хотя какой же ты хлюпик? – Наставник аккуратно заправил прядь волос девушке за ухо. – Это я по сравнению с тобой – хлюпик. А ты… Настоящая воительница. Храбрая и смелая.
– Успокойся. – И что делать дальше? – Ощути себя частью мира. Своё тело. Каждый дюйм. Руки, ноги, пальцы, грудь, шею. Позволь этому чувству наполнить тебя. – Какому чувству? – Быть. Чувству, что ты просто есть. Быть. Девушка не понимала, что значит быть. Она ведь живая, она ведь уже была? Цвия послушно сидела, закрыв глаза. Что это? Жутко хотелось спросить, вот только ей никто бы не ответил. Это ощущение можно было лишь испытать самому. Особое чувство, когда, глядя на бабочку, порхающую у цветка, вдруг понимаешь, что живёшь. Дышишь. Что ты больше, чем тело. Больше, чем даже разум. Ты – это всё. Бабочка, собирающая нектар. Плывущая над головой Аврора. Пурга. И меч. И рана. Жизнь. Смерть. Всё это – ты. Ты не заканчиваешь там, где кончается тело. И не начинаешься там, где рождается душа. Весь мир – это ты. – Я – ничто. Но я – всё. И лишь в этот момент, который стёр прошлое и ещё не нарисовал будущее, Цвия поняла, что значит быть. – Отпустить страх и жить. Быть – значит, жить здесь и сейчас. В эту секунду, когда грудь раскрывается, впуская ледяной воздух. Ощущать каждым дюймом мир, проходящий сквозь. Быть частью мира. Быть миром. Она сидела под ледяными порывами, но не чувствовала холода, позволяя потокам обтекать вытянутое тело. А в голове – штиль… Так тихо…
– Мы… победили? Сигвальд едва повернул к ней голову. Его глаза померкли… – Победили? – Старый воин оглядел многочисленные бездыханные тела. Горящий город. – Разве это можно назвать победой? Цвия закусила губу, посмотрела на спокойное море. Наставник говорил правду. Если это и было победой, то у неё оказался металлический привкус крови.