Позиция: «слушай, как говорят, и поступай наоборот» — завела меня не в самое лучшее ментальное состояние. Никогда не упускал возможности воспротивиться чему-либо. В этом вся моя суть. Я — человек, рожденный в двадцать первом веке, утроба которого сформировалась в женщине другой эры.
По каким критериям верующие люди определяют, что они действительно поклоняются Богу, а не какому-нибудь истукану, которого понапрасну обожествляют? Ведь на протяжении всей истории большая часть людей постоянно поклонялась идолам, полагая, что поклоняется Богу, Которому поклонялись их предки. И сегодня точно так же: большая часть христиан поклоняется вымышленным идолам, думая, что благоговеет перед истинным Христом. Но почему-то он у всех разноликий — вот что смущает. У некоторых — снисходительный и милый, принимающий гомосексуалистов, лесбиянок, пьяниц, наркоманов, убийц, воров, лжецов. У кого-то совсем иной — фанатичный, доктринерский, суровый, выступающий против брака и употребления в пищу того, что Бог сотворил и повелел вкушать. Так каким же, на самом деле, являлся Христос? Одно я знаю точно — Он был удивительной смесью строгости и любви, настоящим Адамом. Совершенным.
Дед Мороз — это в лучшем случае твой отец, вырядившийся в дурацкий костюм, в худшем — воспитательница детского сада, у которой отклеилась борода. Деньги — это штуки, ради которых ты учишь и делаешь то, что тебе не нравится, возможно даже, ненавидишь. Игрушки ломаются, любовь проходит, люди умирают, и в конце — умираешь ты. Что будет после смерти — придумай сам.
Общество, на самом деле, радуется, когда какая-то часть мира умирает или деградирует, полагая, что это совершенно другой, изолированный объект, вне его собственной концепции. Мы не помогаем друг другу, а лишь наоборот уничтожаем.
Страх везде и всюду. Мы родились в нем, вышли из него и следуем в него. Он всегда видоизменяется и проявляется в абсолютно разных сферах нашей жизни. Порой мы даже не подозреваем о том, что боимся, выдаем это состояние за другое, иногда положительное, потому что оно влечет за собой некую реакцию, которая часто помогает в решении той или иной проблемы. Как в случае с дракой: ты бьешь, потому что боишься получить первым по лицу, проиграть. И агрессия, порождаемая страхом, помогает тебе. Но факт — ты надул в штаны, потому что опять же недостаточно силен в этой области.
Я никого никогда не любил и, признаваясь кому-то в чувствах, просто бессознательно выдумывал это. Когда ты молод, говорить много и часто — легко, ты не задумываешься о последствиях. Но, вырастая, все чаще учишься молчать, понимая, что слишком часто лгал, льстил и давал обещания, заранее зная, что нарушишь их. А говорить правду порой еще хуже. Она заставляет людей нервничать, седеть и плакать.
Слишком рано разочаровался в жизни. Все предельно легко: то, чего не желаешь — получишь, и то, о чем мечтаешь — не увидишь. Ненужность. Она словно плед, который невозможно скинуть с себя. Любовь — неосязаема. Не ты первый, не ты последний. Я словно хожу по магазину с вещами, которые уже кто-то носил. Примеряю, затем снимаю и кладу на новое место. И я такой же. Наверное, я носок.
Правда — одна. Я убежден. И лишь у дьявола может быть много постулатов, но он действует аккуратно, передвигаясь на цыпочках. Он не способен выдумать что-нибудь свое, поэтому когда-то давно, грохнувшись с небес, он взял Божественную правду, исказил ее, раскрутил на пальце, заплевал гноем и рассыпал по всему миру. Скверные зерна ереси попали в конкретных людей, и тут же разрослись в них, увлекши за собой миллионы других. Теперь эти кучи сумасшедших рабов Сатаны вещают о мире, любви, дружбе, но каждый по-разному. Они указывают пальцами на свои пути, обещая спасение то там, то сям, но все эти стези, в итоге, соединяются и конечная станция — озеро огненное. Сегодня, добро выглядит очень странно, оно деформировалось, преобразилось и за ним, чаще всего, стоит зло. Однако люди слепы и не хотят прозревать, им нет дела до вечности, они живут минутами, мечтая о следующих минутах.
Агрессию испытывают лишь трусливые люди, не уверенные в своих силах, пытающиеся доказать всем обратное: как мопс, лающий на волкодава. Обретая силу, пропадет боязнь показать свою слабость.
Когда ты был юн, настоящее тебя не устраивало, амбициозное Эго тянулось вперед, желая поскорее взрастить оболочку. А что сейчас? Ты вспоминаешь о молодости с тоскливой улыбкой и, кажется, что вот тогда, в те годы ты мог все на свете, стать кем угодно, однако, что-то пошло не так. И сейчас ничего не получится исправить, никем уже не стать, только если трупом. Но это не заставляет тебя шевелиться, нет. Ты бездействуешь, плывешь по зловонному течению, вместе с остальными, такими же отчаянными. А кульминация всего этого такова: твое напыщенное Эго, наконец, смиряется с собственной никчемностью и, оцепенев, дожидается конца, перехода в иной мир. Ты действительно готов уйти. Вот только куда? На что возложены надежды? На то, что тебя пощадят, пожалеют и отправят в рай? Кто? Бог? Едва ли.
Вокруг только и говорят о сексе. Всюду и везде. Все мечтают о нем ежедневно, по нескольку раз. Женщины пока не нашли оправданий своей распущенности, на них по сей день вешают ярлык «шлюха», от чего они ведут себя скрытно, утаивая похотливые плотские желания. Впрочем, не все. Многие уже наплевали на ярлыки и делают, что вздумается. Однако мужчины никогда не считали зазорным выставлять напоказ свое желание поиметь всех и вся. Чем больше, тем лучше — хором говорит мир. Таков закон природы, джунглей, ведь мы — самцы. Но какие? Тупоголовые, необузданные, слабые и больные, ведь каждый хочет секса. Отдаться этой похоти — легко, а вот обуздать себя почти невозможно. Да и зачем? Кому это нужно? Звери живут, исходя из желаний. Нельзя быть одновременно человеком и бабуином.
Что такое вера и где ее взять? Сначала ведь должна родиться именно она, и затем уже под влиянием различных явлений будет происходить ее самоидентификация. Или же наоборот? Исходная точка — информация, а конечная — признание, основанное на бесспорных доказательствах. Вот только у меня нет ни того, ни, соответственно, другого.
Мы подброшены в эту жизнь без инструкций. Их нужно добывать самостоятельно, но нам лень, мы не хотим думать, что существует какая-то ответственность и впереди ждет расплата. Человек, казалось бы, может все, но в глазах орла он, как хаотично двигающийся беспомощный муравей, не знающий чем заняться.
Я беспрестанно выискиваю жертву для того, чтобы предложить ей сыграть в игру под названием «любовь» и в итоге — сдаться. Это интересная, но чрезвычайно сложная игра.
Когда растения в контакте с природой, они прекрасны, но приходит время, и их срывают, бросают в магазины, ощупывают, обрезают и распродают — это донельзя вероломно по отношению ко всему земному естеству. Кто вообще положил начало этому варварству? Почему мы неумолимо рвемся разрушать все девственное и прекрасное?
Недолюбливаю утро, оно ни разу в жизни не начиналось счастливо. Напротив — всегда очень мучительное, вытягивающее тебя из чего-то феерически интересного и забрасывающее в рутинные будни. Оно вручает в руки тяжеленное иго и указывает пальцем на путь, изложенный сплошным томлением. Ты, сгорбившись семенишь прямо, выкидывая под шумок, весь этот гнет и под вечер, наконец, выпрямляешься. Хмурость пропадает, становишься добрее, дышишь чуть свободнее, чуть живее. Затем ложишься спать, надеясь, что завтра будет так же или ты не проснешься вовсе, но, увы, лик дневного светила, как всегда, будит тебя хлыстом и шепчет: «Вставай».