141 цитата персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» — топ по популярности

Собрали 141 цитата персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ту заметку я увидел раньше Брианны. И решил, что бесполезно что-то предпринимать. Поэтому... я скрыл свою находку. Так что знайте. Я не хотел, чтобы она вас искала. Я пытался ее удержать. Думал, это слишком опасно. И... я боялся ее потерять. Как ни странно, теперь Джейми смотрел на Роджера с большей приязнью. — Ты пытался удержать ее... Зачем? Чтобы уберечь? Тот кивнул и несколько расслабился. — Так вы меня понимаете? — О да. Впервые слышу о тебе что-то хорошее, парень.

   — Ту заметку я увидел раньше Брианны. И решил, что бесполезно что-то предпринимать. Поэтому... я скрыл свою находку. Так что знайте. Я не хотел, чтобы она вас искала. Я пытался ее удержать. Думал, это слишком опасно. И... я боялся ее потерять. Как ни странно, теперь Джейми смотрел на Роджера с большей приязнью. — Ты пытался удержать ее... Зачем? Чтобы уберечь? Тот кивнул и несколько расслабился. — Так вы меня понимаете? — О да. Впервые слышу о тебе что-то хорошее, парень.

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

   — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

   — Диана Гэблдон · книга
3. «

   Что за человек может заделать девице ребенка, но не дать ему свою фамилию?

   Что за человек может заделать девице ребенка, но не дать ему свою фамилию?
4. «

   — Da mi basia mille, — шепнул Джейми. Подари мне тысячу поцелуев. Небольшая цитата из Катулла, выгравированная внутри кольца. Наклонившись, я подарила ему один из этой тысячи. — Dein mille altera, — отозвалась я. А потом еще тысячу.

   — Da mi basia mille, — шепнул Джейми. Подари мне тысячу поцелуев. Небольшая цитата из Катулла, выгравированная внутри кольца. Наклонившись, я подарила ему один из этой тысячи. — Dein mille altera, — отозвалась я. А потом еще тысячу.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

   — Это единственный шанс! — прошипел Дугал в ответ. — Отдай им ее в обмен на нашу свободу! Они не тронут её, если будут думать, что она наша пленница, а потом мы вернем её обратно, если останемся живы! Я вышла из своего укрытия, подошла к Джейми и схватила его за рукав. — Сделай это! — торопливо сказала я. — Дугал прав, это единственный шанс! Он беспомощьно смотрел на меня, его лицо исказилось от гнева и ужаса, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку — он понимал всю иронию этой ситуации. — В конце концов, я — англичанка, — заметила я. С ласковой улыбкой он погладил меня по лицу. — Да, но ты моя англичанка.

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · сериал
8. «

   — Ты — моя смелость, а я — твоя совесть, — прошептал он. — Ты — мое сердце... а я — твое сострадание. Мы — единое целое, мы не можем быть порознь. Разве ты сама не знаешь, саксоночка? — Знаю. — Голос дрогнул. — Поэтому мне так страшно. Я не хочу вновь стать лишь половинкой целого, я этого не вынесу. — Разве ты не видишь, как мало значит смерть, когда мы вместе?

   — Ты — моя смелость, а я — твоя совесть, — прошептал он. — Ты — мое сердце... а я — твое сострадание. Мы — единое целое, мы не можем быть порознь. Разве ты сама не знаешь, саксоночка? — Знаю. — Голос дрогнул. — Поэтому мне так страшно. Я не хочу вновь стать лишь половинкой целого, я этого не вынесу. — Разве ты не видишь, как мало значит смерть, когда мы вместе?

   — Диана Гэблдон · книга
9. «

   — У поступков есть последствия, Сассенах. — Да, я знаю. Но любой может ошибиться.

   — У поступков есть последствия, Сассенах. — Да, я знаю. Но любой может ошибиться.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
10. «

    Выпивка — очень приятный товарищ, но не слишком добрый советчик в том, что называется примерным поведением, особенно если милая маленькая барышня натыкается на вас в темноте.

    Выпивка — очень приятный товарищ, но не слишком добрый советчик в том, что называется примерным поведением, особенно если милая маленькая барышня натыкается на вас в темноте.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    — Ну а как Дженни, дети, все здоровы? — Да. И она ждет ребенка, — добавил он. — В феврале. — Опять? — одновременно воскликнули мы с Джейми, вогнав Айена в краску. — Бог мой, ведь Мэгги нет еще и года, — укоризненно произнес Джейми. — ты что, не можешь остановиться? — Я? — возмутился Айен. — Думаешь это моя вина? — Ну, если ты тут ни при чем, тебе следовало бы по крайней мере, поинтересоваться, чья тут вина, — сьехидничал Джейми, с трудом сдерживая улыбку.

    — Ну а как Дженни, дети, все здоровы? — Да. И она ждет ребенка, — добавил он. — В феврале. — Опять? — одновременно воскликнули мы с Джейми, вогнав Айена в краску. — Бог мой, ведь Мэгги нет еще и года, — укоризненно произнес Джейми. — ты что, не можешь остановиться? — Я? — возмутился Айен. — Думаешь это моя вина? — Ну, если ты тут ни при чем, тебе следовало бы по крайней мере, поинтересоваться, чья тут вина, — сьехидничал Джейми, с трудом сдерживая улыбку.

    — Диана Гэблдон · книга
12. «

    Джейми опять поцеловал меня в грудь, под сердцем. Затем он провел рукой по животику, заметив шрамы — они появились, когда я родила дочь. Я смутилась и прикрыла живот рукой. — Это не очень красиво. Джейми странно посмотрел на меня и потянулся к подолу рубашки. — А это? У него был ужасный шрам. Рваный кое-как залеченный, побелевший, он тянулся по бедру до паха. Восемь дюймов. Охнув, я встала на колени. — Страшно, агличаночка? — Джейми погладил меня по затылку. — Я отвратителен? Я подняла голову. — Что ты! — выдохнула я, хотя зрелище было не из приятных. — ну да, ну да. Джейми наклонился и снова погладил мой живот, смотря мне в глаза. — У тебя тоже есть шрамы твоих битв, — тихо произнес он. — И у меня своих. Так нужно, хоть это и больно.

    Джейми опять поцеловал меня в грудь, под сердцем. Затем он провел рукой по животику, заметив шрамы — они появились, когда я родила дочь. Я смутилась и прикрыла живот рукой. — Это не очень красиво. Джейми странно посмотрел на меня и потянулся к подолу рубашки. — А это? У него был ужасный шрам. Рваный кое-как залеченный, побелевший, он тянулся по бедру до паха. Восемь дюймов. Охнув, я встала на колени. — Страшно, агличаночка? — Джейми погладил меня по затылку. — Я отвратителен? Я подняла голову. — Что ты! — выдохнула я, хотя зрелище было не из приятных. — ну да, ну да. Джейми наклонился и снова погладил мой живот, смотря мне в глаза. — У тебя тоже есть шрамы твоих битв, — тихо произнес он. — И у меня своих. Так нужно, хоть это и больно.

    — Диана Гэблдон · книга
13. «

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    — А теперь, — сказала я, тщательно моя руки, — я сама отнесу этот злополучный пакет мистеру Камерону. Вы же оба отдыхайте, пейте горячий чай, сморкайтесь и так далее. Поняли, вояки? Кончик длинного покрасневшего носа показался среди вороха одеял. — Поить насильно, — пробомотал Джейми, глядя в потолок, — это так не похоже на женщин. — Плохо же ты знаешь женщит, любовь моя.

    — А теперь, — сказала я, тщательно моя руки, — я сама отнесу этот злополучный пакет мистеру Камерону. Вы же оба отдыхайте, пейте горячий чай, сморкайтесь и так далее. Поняли, вояки? Кончик длинного покрасневшего носа показался среди вороха одеял. — Поить насильно, — пробомотал Джейми, глядя в потолок, — это так не похоже на женщин. — Плохо же ты знаешь женщит, любовь моя.

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    — Я тебя найду, — шепнул он мне на ухо. — Обещаю тебе. Если мне придется провести двести лет в чистилище, двести лет без тебя — это и будет мое наказание, которое я заслужил за все свои преступления, потому что мне приходилось лгать и убивать, воровать, предавать и нарушать клятву. Но есть одна вещь, которую я положу на другую чашу весов. Когда я предстану перед богом, я скажу ему то, что перевесит всё остальное. Голос его дрогнул, упал до шепота, руки крепко обвились вокруг меня. — Боже, скажу я ему: ты дал мне удивительную женщину, и, о Боже, я очень её любил.

    — Я тебя найду, — шепнул он мне на ухо. — Обещаю тебе. Если мне придется провести двести лет в чистилище, двести лет без тебя — это и будет мое наказание, которое я заслужил за все свои преступления, потому что мне приходилось лгать и убивать, воровать, предавать и нарушать клятву. Но есть одна вещь, которую я положу на другую чашу весов. Когда я предстану перед богом, я скажу ему то, что перевесит всё остальное. Голос его дрогнул, упал до шепота, руки крепко обвились вокруг меня. — Боже, скажу я ему: ты дал мне удивительную женщину, и, о Боже, я очень её любил.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

    — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    — Я подумала, может сделать ему памятник? Хотя я знаю, что не имею права, мы с ним не были мужем и женой. — А мы не были сыном и отцом, но боль от этого не становится меньше. И выносить ее не легче.

    — Я подумала, может сделать ему памятник? Хотя я знаю, что не имею права, мы с ним не были мужем и женой. — А мы не были сыном и отцом, но боль от этого не становится меньше. И выносить ее не легче.

    — Джокаста Кэмерон · сериал
18. «

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    Любовь — это когда даёшь другому человеку сердце и душу. А он отдает тебе свои.

    Любовь — это когда даёшь другому человеку сердце и душу. А он отдает тебе свои.
20. «

    — Я знаю, что ты имеешь ввиду, англичаночка, — продолжал Джейми. Иногда, где-нибудь в поле или на ферме я вдруг слышу голос отца, хотя в тот момент даже не думаю о нем. Мне кажется, я слышу, как он разговаривает с кем-то, смеется или успокаивает лошадь у меня за спиной. Как ни странно, чаще всего я слышу его голос именно здесь. — Правда? И что же он говорит? — Обычно: «Если ты проходишь мимо, Джейми, остановись и постой здесь» — что-то в этом роде.

    — Я знаю, что ты имеешь ввиду, англичаночка, — продолжал Джейми. Иногда, где-нибудь в поле или на ферме я вдруг слышу голос отца, хотя в тот момент даже не думаю о нем. Мне кажется, я слышу, как он разговаривает с кем-то, смеется или успокаивает лошадь у меня за спиной. Как ни странно, чаще всего я слышу его голос именно здесь. — Правда? И что же он говорит? — Обычно: «Если ты проходишь мимо, Джейми, остановись и постой здесь» — что-то в этом роде.

    — Диана Гэблдон · книга