110 коротких цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин»

Собрали 110 цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.

   Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.

   — Борис Акунин · книга
2. «

   Эраст Петрович пришёл к новому философскому умозаключению: «Хорошенькие, резвые девушки — чудо Господне, нисколько не меньшее, чем Неопалимая купина или расступившееся воды Чермного моря». Как изменяются мужчины, и самоё жизнь когда рядом окажется вот такая вот Мавра Лукинична. А нет её — и сидят все будто в сумерках.

   Эраст Петрович пришёл к новому философскому умозаключению: «Хорошенькие, резвые девушки — чудо Господне, нисколько не меньшее, чем Неопалимая купина или расступившееся воды Чермного моря». Как изменяются мужчины, и самоё жизнь когда рядом окажется вот такая вот Мавра Лукинична. А нет её — и сидят все будто в сумерках.

   — Борис Акунин · книга
3. «

   Старение должно быть выгодной торговой операцией, натуральным обменом физической и умственной крепости на духовную, внешней красоты — на внутреннюю.

   Старение должно быть выгодной торговой операцией, натуральным обменом физической и умственной крепости на духовную, внешней красоты — на внутреннюю.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Ты теперь будешь еврейский мальчик Мотя — ответил Эраст Петрович и нахлобучил Сеньке на голову ермолку<...> — Не буду<...>! — возмутился Сенька<...> — Не желаю! — П-почему? — Да не люблю я их! Ненавижу ихние рожи крючконосые! В смысле — лица! — А какие лица любишь? — поинтересовался инженер. — Курносые? То есть, если русский человек, то ты за одно это его сразу обожаешь? — Ну, это, конечно, смотря какого. — Вот и правильно, — одобрил Эраст Петрович, вытирая руки. — Любить нужно с большим разбором. А ненавидеть — тем более.

   Ты теперь будешь еврейский мальчик Мотя — ответил Эраст Петрович и нахлобучил Сеньке на голову ермолку<...> — Не буду<...>! — возмутился Сенька<...> — Не желаю! — П-почему? — Да не люблю я их! Ненавижу ихние рожи крючконосые! В смысле — лица! — А какие лица любишь? — поинтересовался инженер. — Курносые? То есть, если русский человек, то ты за одно это его сразу обожаешь? — Ну, это, конечно, смотря какого. — Вот и правильно, — одобрил Эраст Петрович, вытирая руки. — Любить нужно с большим разбором. А ненавидеть — тем более.

   — Борис Акунин · книга
5. «

   У любого настоящего мудреца всегда можно отыскать изречения взаимоисключающего свойства.

   У любого настоящего мудреца всегда можно отыскать изречения взаимоисключающего свойства.

   — Борис Акунин · книга
6. «

   С до смерти перепуганным человеком нужно говорить короткими, четкими, предельно понятыми фразами.

   С до смерти перепуганным человеком нужно говорить короткими, четкими, предельно понятыми фразами.

   — Борис Акунин · книга
7. «

   — Ну, и сколько вам за меня Николай Степаныч предлагал? Я же знаю, что он вам нашептывал. — Тысячу рублей, — честно ответил Фандорин. — Предлагал и больше. Агатовые глаза Клеопатры недобро блеснули: — Ого, как ему не терпится. Вы что же, миллионщик? — Нет, я небогат, — скромно произнес Эраст Петрович. — Но торговать удачей почитаю низким.

   — Ну, и сколько вам за меня Николай Степаныч предлагал? Я же знаю, что он вам нашептывал. — Тысячу рублей, — честно ответил Фандорин. — Предлагал и больше. Агатовые глаза Клеопатры недобро блеснули: — Ого, как ему не терпится. Вы что же, миллионщик? — Нет, я небогат, — скромно произнес Эраст Петрович. — Но торговать удачей почитаю низким.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   — Честь отчизны, мой дорогой Асагава, блюдет не тот, кто покрывает ее преступления, а тот, кто не боится ее от них очистить. После этой сентенции возникла пауза. Слушатели задумались, прав ли доктор, и, судя по тому, что инспектор поморщился, сержант кивнул, а вице-консул вздохнул, пришли к неодинаковым выводам.

   — Честь отчизны, мой дорогой Асагава, блюдет не тот, кто покрывает ее преступления, а тот, кто не боится ее от них очистить. После этой сентенции возникла пауза. Слушатели задумались, прав ли доктор, и, судя по тому, что инспектор поморщился, сержант кивнул, а вице-консул вздохнул, пришли к неодинаковым выводам.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Мужчина даже самой мирной профессии, раз взяв в руки оружие, уже никогда не забудет этого ощущуения. И будет стремиться испытывать его вновь.

   Мужчина даже самой мирной профессии, раз взяв в руки оружие, уже никогда не забудет этого ощущуения. И будет стремиться испытывать его вновь.

   — Борис Акунин · книга
10. «

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    — Борис Акунин · книга
11. «

    Толпа отлично чувствует настоящую, неподдельную одержимость и заряжается, а то и заражается ею.

    Толпа отлично чувствует настоящую, неподдельную одержимость и заряжается, а то и заражается ею.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Дело было важное и срочное, но правила восточного этикета не одобряют поспешности. Вежливость предписывала хотя бы выпить чашку чая.

    Дело было важное и срочное, но правила восточного этикета не одобряют поспешности. Вежливость предписывала хотя бы выпить чашку чая.

    — Борис Акунин · книга
13. «

    Существует Справедливость, Правда, защищать которую — обязанность всякого благородного человека. Нельзя позволять, чтобы рядом безнаказанно совершалась подлость. Попустительствуя ей или умывая руки, сам становишься соучастником, наносишь оскорбление собственной душе и Богу.

    Существует Справедливость, Правда, защищать которую — обязанность всякого благородного человека. Нельзя позволять, чтобы рядом безнаказанно совершалась подлость. Попустительствуя ей или умывая руки, сам становишься соучастником, наносишь оскорбление собственной душе и Богу.

    — Борис Акунин · книга
14. «

    Определённо, быть чересчур богатым нездорово для ума и сердца...

    Определённо, быть чересчур богатым нездорово для ума и сердца...

    — Борис Акунин · книга
15. «

    Сказано: «Для благородного мужа непреодолимых преград не бывает». Правда, у этой максимы есть и концовка, менее известная: «И если он не сможет вскарабкаться на кручу в нынешней жизни, то разобьется насмерть и одолеет преграду в жизни следующей».

    Сказано: «Для благородного мужа непреодолимых преград не бывает». Правда, у этой максимы есть и концовка, менее известная: «И если он не сможет вскарабкаться на кручу в нынешней жизни, то разобьется насмерть и одолеет преграду в жизни следующей».

    — Борис Акунин · книга
16. «

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Что за болезнь такая — любовь? Кто и зачем мучает ею человека?

    Что за болезнь такая — любовь? Кто и зачем мучает ею человека?

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    Что за чудесная идея — полиция, превосходящая сограждан образованностью и высотой помыслов, полиция — образец для подражания!

    Что за чудесная идея — полиция, превосходящая сограждан образованностью и высотой помыслов, полиция — образец для подражания!

    — Борис Акунин · книга
20. «

    — Да что это вы, японцы, чуть какая моральная трудность, сразу кончаете с собой! Будто подлость от этого превратится в благородный поступок! Не превратится!

    — Да что это вы, японцы, чуть какая моральная трудность, сразу кончаете с собой! Будто подлость от этого превратится в благородный поступок! Не превратится!

    — Борис Акунин · книга