24 цитаты персонажа «Филипп дю Плесси-Бельер» — от иронии до философии

Ниже 24 цитаты персонажа «Филипп дю Плесси-Бельер»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня «баронессой Унылого Платья». Ты был невыносим. — Я изменился? — Ночью мне так показалось. — А сейчас? — А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и всё закончится. Или нет? — Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!

   — Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня «баронессой Унылого Платья». Ты был невыносим. — Я изменился? — Ночью мне так показалось. — А сейчас? — А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и всё закончится. Или нет? — Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!

   — Анжелика де Пейрак / Анжелика дю Плесси-Бельер · фильм
2. «

   Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

   Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

   — Анн и Серж Голон · книга
3. «

   Клянусь дьяволом, который вас создал: по крайней мере, вы меня развлекаете. Вас можно обвинить во всех смертных грехах, но только не в том, что вы нагоняете скуку.

   Клянусь дьяволом, который вас создал: по крайней мере, вы меня развлекаете. Вас можно обвинить во всех смертных грехах, но только не в том, что вы нагоняете скуку.

   — Анн и Серж Голон · книга
4. «

   Вы трепещете от удовольствия при мысли, что играете с огнем. Легче сделать чистокровного скакуна из рабочей лошади, чем изменить природу потаскухи.

   Вы трепещете от удовольствия при мысли, что играете с огнем. Легче сделать чистокровного скакуна из рабочей лошади, чем изменить природу потаскухи.

   — Анн и Серж Голон · книга
5. «

   — Маркиз, ты счастливчик, — сказал король, — обладать подобным сокровищем! Здесь нет ни одного мужчины — и твой сюзерен в их числе, — кто не завидовал бы такой удаче. По крайней мере, мы хотим надеяться, что ты не пренебрегаешь ею. Все знают, что запах пороха, дым орудий и хмель побед порой превращали тебя в слепца, не замечающего привлекательности прекрасного пола. — Сир, есть свет, который может вернуть зрение слепцу и заставить его ощутить вкус иных побед.

   — Маркиз, ты счастливчик, — сказал король, — обладать подобным сокровищем! Здесь нет ни одного мужчины — и твой сюзерен в их числе, — кто не завидовал бы такой удаче. По крайней мере, мы хотим надеяться, что ты не пренебрегаешь ею. Все знают, что запах пороха, дым орудий и хмель побед порой превращали тебя в слепца, не замечающего привлекательности прекрасного пола. — Сир, есть свет, который может вернуть зрение слепцу и заставить его ощутить вкус иных побед.

   — Анн и Серж Голон · книга
6. «

   — Деньги вас ослепляют! Госпожа решила сделать себе подарок, купить замок и вместе с ним хозяина? — Я хотела лишь помочь. — Мне не нужна помощь женщины. Вы жестокая, претенциозная, жадная, только и думаете о деньгах! Деньги дают большую власть, но не надо мной! Вы купили лишь груду камней вот и пользуйтесь ею. Я помню ваше признание, что вы хотели стать маркизой дю Плесси-Бельер, но этого не купишь. От вас несет деньгами, как от вашего отца навозом!

   — Деньги вас ослепляют! Госпожа решила сделать себе подарок, купить замок и вместе с ним хозяина? — Я хотела лишь помочь. — Мне не нужна помощь женщины. Вы жестокая, претенциозная, жадная, только и думаете о деньгах! Деньги дают большую власть, но не надо мной! Вы купили лишь груду камней вот и пользуйтесь ею. Я помню ваше признание, что вы хотели стать маркизой дю Плесси-Бельер, но этого не купишь. От вас несет деньгами, как от вашего отца навозом!

   — Филипп дю Плесси-Бельер · фильм
7. «

   — Стремление к воинской славе может заставить забыть о любви, но может ли любовь заставить позабыть боевую дружбу? — Нет, сир, я так не думаю.

   — Стремление к воинской славе может заставить забыть о любви, но может ли любовь заставить позабыть боевую дружбу? — Нет, сир, я так не думаю.

   — Анн и Серж Голон · книга
8. «

   Ох уж эти женщины! Они извинились и полагают, что все сразу забылось! Какая важность, что я стал вашим мужем исключительно под действием угроз с вашей стороны! Неужели вы думаете, что настолько серьезную обиду можно загладить одним извинением?

   Ох уж эти женщины! Они извинились и полагают, что все сразу забылось! Какая важность, что я стал вашим мужем исключительно под действием угроз с вашей стороны! Неужели вы думаете, что настолько серьезную обиду можно загладить одним извинением?

   — Анн и Серж Голон · книга
9. «

   — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

   — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

   — Анн и Серж Голон · книга
10. «

    — Он мечтал о море, — вновь заговорил Филипп, — и его мечта сбылась. Я бывал на Средиземном море. Это голубой простор, расшитый золотом, как королевское знамя. Красивый саван для маленького пажа, который любил петь...

    — Он мечтал о море, — вновь заговорил Филипп, — и его мечта сбылась. Я бывал на Средиземном море. Это голубой простор, расшитый золотом, как королевское знамя. Красивый саван для маленького пажа, который любил петь...

    — Анн и Серж Голон · книга
11. «

    — Я посылал тебе цветы каждый день, ты их получала? — Нет. — А драгоценности? — Нет. — Торги за шкатулку, это было ради спасения твоей жизни, ты это знаешь? — Нет. — Ты хотя бы знаешь, что ты здесь благодаря мне? — Нет. — Ты не догадывалась, что я собирался просить у короля твоей руки? — Нет. — Так ты ничего не знаешь. А ты хоть знаешь, любишь ли ты меня? — Нет. — Тебе не надоело говорить «нет»? — Нет. — Хорошо, тогда тебе остается только уйти. — Нет...

    — Я посылал тебе цветы каждый день, ты их получала? — Нет. — А драгоценности? — Нет. — Торги за шкатулку, это было ради спасения твоей жизни, ты это знаешь? — Нет. — Ты хотя бы знаешь, что ты здесь благодаря мне? — Нет. — Ты не догадывалась, что я собирался просить у короля твоей руки? — Нет. — Так ты ничего не знаешь. А ты хоть знаешь, любишь ли ты меня? — Нет. — Тебе не надоело говорить «нет»? — Нет. — Хорошо, тогда тебе остается только уйти. — Нет...

    — Филипп дю Плесси-Бельер · фильм
12. «

    — Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам... — Это моя жена к услугам всех подряд.

    — Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам... — Это моя жена к услугам всех подряд.

    — Анн и Серж Голон · книга
13. «

    — Бедняга Сансе так увлечен своими стадами, что от него разит скотиной. — Лучше запах навоза, чем дегтя! Во всяком случае, не мы замышляем отравить короля.

    — Бедняга Сансе так увлечен своими стадами, что от него разит скотиной. — Лучше запах навоза, чем дегтя! Во всяком случае, не мы замышляем отравить короля.

    — Филипп дю Плесси-Бельер · фильм
14. «

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    — Анн и Серж Голон · книга
15. «

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Анн и Серж Голон · книга
16. «

    — Жизнь покидает мое бренное тело, но мой ум ясен, как никогда. Король любит мою жену!.. — Что за вздор? — Это правда. Король Франции хочет отобрать у меня единственное, что я не в силах ему отдать — мою жену. Сир, я тоже люблю Анжелику. И больше собственной жизни ценю своего короля. Вот почему моя жизнь стала для меня совершенно невыносимой и я в бою искал смерти... — Друг мой... — Прошу, Ваше Величество, простить мне эту горькую правду. Лишь мое положение дает мне право на откровенность...

    — Жизнь покидает мое бренное тело, но мой ум ясен, как никогда. Король любит мою жену!.. — Что за вздор? — Это правда. Король Франции хочет отобрать у меня единственное, что я не в силах ему отдать — мою жену. Сир, я тоже люблю Анжелику. И больше собственной жизни ценю своего короля. Вот почему моя жизнь стала для меня совершенно невыносимой и я в бою искал смерти... — Друг мой... — Прошу, Ваше Величество, простить мне эту горькую правду. Лишь мое положение дает мне право на откровенность...

    — Филипп дю Плесси-Бельер · фильм
17. «

    — Снимите маски! Что сказать, убийство в кружевах! Вас я видела, месье, вы невиновны в этой трагедии. Моя месть вас не коснется. — Как любезно! Просто замечательно, простолюдинка собралась мстить двенадцати грандам королевства!

    — Снимите маски! Что сказать, убийство в кружевах! Вас я видела, месье, вы невиновны в этой трагедии. Моя месть вас не коснется. — Как любезно! Просто замечательно, простолюдинка собралась мстить двенадцати грандам королевства!

    — Анжелика де Пейрак / Анжелика дю Плесси-Бельер · фильм
18. «

    Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

    Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

    — Анн и Серж Голон · книга
19. «

    — Не ходите, — взмолилась Анжелика. — Хорош бы я был, не явившись на зов короля, — смеясь, возразил дю Плесси. — На войне как на войне, моя дорогая. Сначала я должен заняться врагами Его Величества. Маркиз склонился к зеркалу, разгладил светлые усы и взял шпагу. — Как там было в песенке, которую пел ваш сын Кантор?... Ах да! Прощай, мое сердце! Тебя я люблю, то с жизнью, с надеждой прощанье. Но все же должны мы служить королю И нам предстоит расставанье.

    — Не ходите, — взмолилась Анжелика. — Хорош бы я был, не явившись на зов короля, — смеясь, возразил дю Плесси. — На войне как на войне, моя дорогая. Сначала я должен заняться врагами Его Величества. Маркиз склонился к зеркалу, разгладил светлые усы и взял шпагу. — Как там было в песенке, которую пел ваш сын Кантор?... Ах да! Прощай, мое сердце! Тебя я люблю, то с жизнью, с надеждой прощанье. Но все же должны мы служить королю И нам предстоит расставанье.

    — Анн и Серж Голон · книга
20. «

    — Право, мужества вам не занимать. Разве у вас не было серьезных причин опасаться моего гнева? — Конечно, были. И поэтому я думала, что чем раньше состоится наша встреча, тем лучше. Никто не выигрывает, оттягивая момент принятия горького лекарства.

    — Право, мужества вам не занимать. Разве у вас не было серьезных причин опасаться моего гнева? — Конечно, были. И поэтому я думала, что чем раньше состоится наша встреча, тем лучше. Никто не выигрывает, оттягивая момент принятия горького лекарства.

    — Анн и Серж Голон · книга