16 цитат персонажа «Франц», ставших крылатыми

16 цитат персонажа «Франц» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

   Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

   — Фридрих Шиллер · книга
2. «

   Музыка льется, как жизнь. На чистовую. Тесненьким существам с очень медленным мозгом надо сидеть, перечитывать, перечеркивать, вымучивать из себя. Еще и дрочить на вымучивание – это мне не далось легко. Жизнь – проста. Ничего притягательного не может быть в медленном расковыривании души, выжимании себя, как прыща, на бумагу или на холст. Люди на это дрочат, чтоб хоть как-то то оправдать. Чтоб не признать, что божественность – невесома. Чтоб не увидеть иерархии между ремесленником, талантом, гением, богом.

   Музыка льется, как жизнь. На чистовую. Тесненьким существам с очень медленным мозгом надо сидеть, перечитывать, перечеркивать, вымучивать из себя. Еще и дрочить на вымучивание – это мне не далось легко. Жизнь – проста. Ничего притягательного не может быть в медленном расковыривании души, выжимании себя, как прыща, на бумагу или на холст. Люди на это дрочат, чтоб хоть как-то то оправдать. Чтоб не признать, что божественность – невесома. Чтоб не увидеть иерархии между ремесленником, талантом, гением, богом.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   — Фридрих Шиллер · книга
4. «

   Человек возникает из грязи, шлепает некоторое время по грязи, порождает грязь, в грязь превращается, пока, наконец, грязью не налипнет на подошвы своих правнуков. Вот и вся песня, весь грязный круг человеческого предназначенья.

   Человек возникает из грязи, шлепает некоторое время по грязи, порождает грязь, в грязь превращается, пока, наконец, грязью не налипнет на подошвы своих правнуков. Вот и вся песня, весь грязный круг человеческого предназначенья.

   — Фридрих Шиллер · книга
5. «

   – ... Ты станешь ужасно красивым юношей, прожигающим жизнь. – Какая гадость! С чего ты взяла? – А моя дура-мать всегда про самых счастливых говорит – прожигают жизнь. Этим мы с тобой и займемся.

   – ... Ты станешь ужасно красивым юношей, прожигающим жизнь. – Какая гадость! С чего ты взяла? – А моя дура-мать всегда про самых счастливых говорит – прожигают жизнь. Этим мы с тобой и займемся.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Занимать себя чем попало, лишь бы забить хоть чем-нибудь время – это жалко.

   Занимать себя чем попало, лишь бы забить хоть чем-нибудь время – это жалко.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Мы с тобой живём в разных измерениях. Ты вошла в мою жизнь, как Гулливер в страну лиллипутов.

   Мы с тобой живём в разных измерениях. Ты вошла в мою жизнь, как Гулливер в страну лиллипутов.

   — Милан Кундера · книга
8. «

   ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

   ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Я должен позволять себе всё, что определяет меня, и меня определяет всё, что я себе позволяю.

   Я должен позволять себе всё, что определяет меня, и меня определяет всё, что я себе позволяю.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Если разобраться, старость – это сборище всего, что ты делал неправильно. Люди полагают – можно жить блядью, зажатой на всё, и лишь потому, что ты не со зла зажимался, лишь потому что ты не со зла игнорировал все поступающие сигналы о собственной неполноценности, не со зла не менялся – из ужаса, гордыни и слабости собственной – ну не со зла ж – у тебя всё в конце будет хорошо. Не будет. Физика, слава богам, не обладает тупой человеческой жалостью. Ей не важно, зачем ты торчишь в горящем бензине: если ты упорно торчишь в горящем бензине, со зла или не со зла, ты станешь уродом с отваливающимися кусками мяса и сдохнешь. И смерть твоя будет мучительна.

    Если разобраться, старость – это сборище всего, что ты делал неправильно. Люди полагают – можно жить блядью, зажатой на всё, и лишь потому, что ты не со зла зажимался, лишь потому что ты не со зла игнорировал все поступающие сигналы о собственной неполноценности, не со зла не менялся – из ужаса, гордыни и слабости собственной – ну не со зла ж – у тебя всё в конце будет хорошо. Не будет. Физика, слава богам, не обладает тупой человеческой жалостью. Ей не важно, зачем ты торчишь в горящем бензине: если ты упорно торчишь в горящем бензине, со зла или не со зла, ты станешь уродом с отваливающимися кусками мяса и сдохнешь. И смерть твоя будет мучительна.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

    НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Есть на самом деле только два намерения, мама. За все эти тысячелетия человеческого существования, есть только два намерения. Выживать – это такое медленное разложение, когда даже обычные действия, необходимые для выживания, в тягость. И жить. Жить – это всегда про улучшение мира. И если человечество хоть чего-то достигло, то лишь за счет тех людей, у которых намерение было жить.

    Есть на самом деле только два намерения, мама. За все эти тысячелетия человеческого существования, есть только два намерения. Выживать – это такое медленное разложение, когда даже обычные действия, необходимые для выживания, в тягость. И жить. Жить – это всегда про улучшение мира. И если человечество хоть чего-то достигло, то лишь за счет тех людей, у которых намерение было жить.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Да, кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!

    Да, кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!

    — Милан Кундера · книга
15. «

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Главное сокровище на Земле – люди. Люди с мозгом, сердцем и честью, с наполненностью, а не болотным туманом в извилинах. Скромностью – для понимания места собственного. Каждый такой – будет сокровищем. Еще и потому, что не рождаются такие в природе. Ты берешь и вылепливаешь. Сокровище – то, что создано лично тобой.

    Главное сокровище на Земле – люди. Люди с мозгом, сердцем и честью, с наполненностью, а не болотным туманом в извилинах. Скромностью – для понимания места собственного. Каждый такой – будет сокровищем. Еще и потому, что не рождаются такие в природе. Ты берешь и вылепливаешь. Сокровище – то, что создано лично тобой.

    — Франц Вертфоллен · книга