33 фразы персонажа «главный герой» — избранное

33 цитаты персонажа «главный герой» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы сидим вдвоем на ступеньке, и я чувствую тепло ее тела. Странно, думаю я. Обычно люди считают, будто тепло человека — это он сам. Хотя на самом деле тут нет ни малейшей связи.

   Мы сидим вдвоем на ступеньке, и я чувствую тепло ее тела. Странно, думаю я. Обычно люди считают, будто тепло человека — это он сам. Хотя на самом деле тут нет ни малейшей связи.

   — Харуки Мураками · книга
2. «

   Три года я жил самостоятельно от родителей. В общем-то заслуга в этом только их. Сам я на квартиру копил бы ещё лет десять. Они мне квартиру подарили, и прямо-таки выставили из дома. Я вначале даже слегка обижался при всех бесспорных преимуществах отдельного жилья. Потом посмотрел на друзей, живущих с родителями, и понял, как были правы мои предки. Всё-таки жизнь с мамой и папой, если ты из школьного возраста вышел, человека портит. Ты можешь при этом зарабатывать неплохие деньги, можешь содержать родителей, но если ты остался жить в родительском доме — ты прекращаешь взрослеть. Принимаешь манеру поведения и жизни родителей. Консервируешься, становишься молодой копией отца. А это только в крестьянской семье хорошо — и то лишь в отношении старшего сына. Недаром во всех сказках больших успехов добивается младший сын, отправляющийся куда глаза глядят счастья искать. Тысячи таких младших сыновей в пути исчезают, но кто-то всё-таки ловит свою синюю птицу. На крестьянскую пашню, к трудолюбивому и обстоятельному старшему сыну, синие птицы не залетают...

   Три года я жил самостоятельно от родителей. В общем-то заслуга в этом только их. Сам я на квартиру копил бы ещё лет десять. Они мне квартиру подарили, и прямо-таки выставили из дома. Я вначале даже слегка обижался при всех бесспорных преимуществах отдельного жилья. Потом посмотрел на друзей, живущих с родителями, и понял, как были правы мои предки. Всё-таки жизнь с мамой и папой, если ты из школьного возраста вышел, человека портит. Ты можешь при этом зарабатывать неплохие деньги, можешь содержать родителей, но если ты остался жить в родительском доме — ты прекращаешь взрослеть. Принимаешь манеру поведения и жизни родителей. Консервируешься, становишься молодой копией отца. А это только в крестьянской семье хорошо — и то лишь в отношении старшего сына. Недаром во всех сказках больших успехов добивается младший сын, отправляющийся куда глаза глядят счастья искать. Тысячи таких младших сыновей в пути исчезают, но кто-то всё-таки ловит свою синюю птицу. На крестьянскую пашню, к трудолюбивому и обстоятельному старшему сыну, синие птицы не залетают...

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Вся наша жизнь окутана потоком создаваемых образов — это как постоянно носить с собой автоматический освежитель воздуха и передвигаться в облачке его аромата, уже принюхавшись и особо ничего не замечая. И вроде бы хочется понюхать, а что тут вокруг? Чем пахнет? — Но освежитель воздуха автоматический и работать не прекращает.

   Вся наша жизнь окутана потоком создаваемых образов — это как постоянно носить с собой автоматический освежитель воздуха и передвигаться в облачке его аромата, уже принюхавшись и особо ничего не замечая. И вроде бы хочется понюхать, а что тут вокруг? Чем пахнет? — Но освежитель воздуха автоматический и работать не прекращает.

   — Святослав Элис · книга
4. «

   Если задумался о чем-то, значит, жив.

   Если задумался о чем-то, значит, жив.

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   Я закрыл глаза и стал слушать волны. Тысячи видов рыб поедали друг друга в толщах океана. Бесконечное множество прожорливых ртов и испражняющихся анусов толклось на суше. Весь земной шар был населен ртами и жопами — жующая, срущая и ебущаяся Планета.

   Я закрыл глаза и стал слушать волны. Тысячи видов рыб поедали друг друга в толщах океана. Бесконечное множество прожорливых ртов и испражняющихся анусов толклось на суше. Весь земной шар был населен ртами и жопами — жующая, срущая и ебущаяся Планета.

   — Чарльз Буковски · книга
6. «

   — Как вам хорошо известно, цена вещей — понятие относительное, определяется естественном образом, исходя из баланса спроса и предложения. Если я скажу, что желаю у вас что-то купить, а вы ответите, что продавать не хотите, цена возрастёт. — Мне известен рыночной принцип. И всё-таки настолько ли вам необходимо, чтобы я написал ваш портрет? Вы можете ведь без него обойтись? — Да, вы правы: я могу без него и обойтись. Но во мне живёт любопытство. Каким выйдет портрет, если его напишите вы? И я хочу это узнать. Для себя. Иными словами, я сам назначил цену собственному любопытству. — И ваше любопытство стоит немалых денег. Он весело улыбнулся. — Если интересоваться чем-то из чистого любопытства, оно становится только сильнее. А за это приходится платить.

   — Как вам хорошо известно, цена вещей — понятие относительное, определяется естественном образом, исходя из баланса спроса и предложения. Если я скажу, что желаю у вас что-то купить, а вы ответите, что продавать не хотите, цена возрастёт. — Мне известен рыночной принцип. И всё-таки настолько ли вам необходимо, чтобы я написал ваш портрет? Вы можете ведь без него обойтись? — Да, вы правы: я могу без него и обойтись. Но во мне живёт любопытство. Каким выйдет портрет, если его напишите вы? И я хочу это узнать. Для себя. Иными словами, я сам назначил цену собственному любопытству. — И ваше любопытство стоит немалых денег. Он весело улыбнулся. — Если интересоваться чем-то из чистого любопытства, оно становится только сильнее. А за это приходится платить.

   — Харуки Мураками · книга
7. «

   ГГ: HK, я хочу попрактиковаться в стрельбе. HK-47: Заявление: Замечательно! Несомненно один из ваших союзников предал Вас и должен быть уничтожен! Кто из них? Надоедливый пилот? Или, возможно, женщина Эчани — она обеспечит прекрасную тренировку. Я часто подсчитывал, какое соотношение точности будет у моего бластера против неё. Я могу начать с выстрела по ногам, и... Я, конечно, надеюсь, что это не T3 — его уничтожение слишком простое дело. Он будет незначительной помехой. ГГ: Э-э... вообще-то я хотел просто попрактиковаться в стрельбе из турели, а не убивать членов команды. HK-47: Обиженно: Хорошо, Господин, как пожелаете. Но помните — я здесь, если нужно кого-нибудь убить.

   ГГ: HK, я хочу попрактиковаться в стрельбе. HK-47: Заявление: Замечательно! Несомненно один из ваших союзников предал Вас и должен быть уничтожен! Кто из них? Надоедливый пилот? Или, возможно, женщина Эчани — она обеспечит прекрасную тренировку. Я часто подсчитывал, какое соотношение точности будет у моего бластера против неё. Я могу начать с выстрела по ногам, и... Я, конечно, надеюсь, что это не T3 — его уничтожение слишком простое дело. Он будет незначительной помехой. ГГ: Э-э... вообще-то я хотел просто попрактиковаться в стрельбе из турели, а не убивать членов команды. HK-47: Обиженно: Хорошо, Господин, как пожелаете. Но помните — я здесь, если нужно кого-нибудь убить.

   — главный герой · игра
8. «

   Он улыбнулся, и морщинки опять устремились в уголки его глаз. То была очень чистая, прямая улыбка человека с открытой душой. Но вряд ли дело только в ней, подумал я. В Мэнсики всё же есть тайна. Она — в ларце, запертом на ключ и зарытом в землю. Причём зарытом настолько давно, что сверху всё поросло шелковистой травой. И место, где покоится ларец, знает лишь один человек на всём белом свете — сам Мэнсики. Я не мог не уловить за его улыбкой одиночества, покрытого тайной.

   Он улыбнулся, и морщинки опять устремились в уголки его глаз. То была очень чистая, прямая улыбка человека с открытой душой. Но вряд ли дело только в ней, подумал я. В Мэнсики всё же есть тайна. Она — в ларце, запертом на ключ и зарытом в землю. Причём зарытом настолько давно, что сверху всё поросло шелковистой травой. И место, где покоится ларец, знает лишь один человек на всём белом свете — сам Мэнсики. Я не мог не уловить за его улыбкой одиночества, покрытого тайной.

   — Харуки Мураками · книга
9. «

   Слово он дал не ярлу, а себе самому, но это дело не упрощало, а даже наоборот.

   Слово он дал не ярлу, а себе самому, но это дело не упрощало, а даже наоборот.
10. «

    Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

    Мне нравилось, что меня держали за самого плохого. Быть гаденышем здорово. Любой может слыть хорошим, для этого не требуется много выдержки.

    — Чарльз Буковски · книга
11. «

    Уродина? Уродина?! Ты заказала «правдивый» портрет, вот я и нарисовал, чёртова плебейка! Может, мне вбить в твою тупую башку немного художественного вкуса?

    Уродина? Уродина?! Ты заказала «правдивый» портрет, вот я и нарисовал, чёртова плебейка! Может, мне вбить в твою тупую башку немного художественного вкуса?
12. «

    Он... кажется надёжным, но в то же время далёким и неприступным. Как луна... Вы пытаетесь словить рукой луну в воде, но луна находится за тысячу миль от вас...

    Он... кажется надёжным, но в то же время далёким и неприступным. Как луна... Вы пытаетесь словить рукой луну в воде, но луна находится за тысячу миль от вас...
13. «

    ... согруби ему — он благословит, прибей его — он в землю поклонится, неодолим сей человек с таким смирением! Чего он устрашится, когда сам даже в ад просится? <...> Он и демонов-то своим смирением из Ада разгонит или к Богу обратит! <...> Нет, нет! Этого смирения и Сатане не выдержать! Он все руки об него обколотит, все Когти обдерет и сам своё бессилие постигнет пред Содетелем, такую любовь создавшим, и устыдится его.

    ... согруби ему — он благословит, прибей его — он в землю поклонится, неодолим сей человек с таким смирением! Чего он устрашится, когда сам даже в ад просится? <...> Он и демонов-то своим смирением из Ада разгонит или к Богу обратит! <...> Нет, нет! Этого смирения и Сатане не выдержать! Он все руки об него обколотит, все Когти обдерет и сам своё бессилие постигнет пред Содетелем, такую любовь создавшим, и устыдится его.

    — Николай Семёнович Лесков · книга
14. «

    Если существование Бога — правда, то значит религия дурачила людей или же собирала вокруг себя несусветных дураков. Ну, а если же все, что касается Бога, — фикция, то тогда эти глупцы выглядели еще более безрассудными.

    Если существование Бога — правда, то значит религия дурачила людей или же собирала вокруг себя несусветных дураков. Ну, а если же все, что касается Бога, — фикция, то тогда эти глупцы выглядели еще более безрассудными.

    — Чарльз Буковски · книга
15. «

    — Знаешь, что это? — Твоё новое оружие? — Да, точно! Вот он я, сокрушаю врагов все мощью цветочных гирлянд! Порождения тьмы, познайте остроту моих шипов! Я обращу вас в бегство волной аромата роз! А еще, знаешь, это может быть просто роза. Куда более скучный вариант.

    — Знаешь, что это? — Твоё новое оружие? — Да, точно! Вот он я, сокрушаю врагов все мощью цветочных гирлянд! Порождения тьмы, познайте остроту моих шипов! Я обращу вас в бегство волной аромата роз! А еще, знаешь, это может быть просто роза. Куда более скучный вариант.

    — Алистер · игра
16. «

    Я готов стоять на краю пропасти, если ты будешь держать меня за руку Я готов отдать тебе весь этот мир, если он тебе понадобится Я с радостью подарю тебе свою жизнь, только лишь попроси Я готов...быть с тобой счастливым, если мой мир тебе нравиться

    Я готов стоять на краю пропасти, если ты будешь держать меня за руку Я готов отдать тебе весь этот мир, если он тебе понадобится Я с радостью подарю тебе свою жизнь, только лишь попроси Я готов...быть с тобой счастливым, если мой мир тебе нравиться
17. «

    — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

    — Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. — О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!

    — Чарльз Буковски · книга
18. «

    Вышло так, что в своём творчестве я столкнулся с чистым ничем. Где-то вычитал, когда Клод Дебюсси в работе над оперой заходил в тупик, то говорил: «Изо дня в день я просто и дальше создавал ничто (rien).» Тем летом и мне пришлось поучаствовать в создании подобного ничего.

    Вышло так, что в своём творчестве я столкнулся с чистым ничем. Где-то вычитал, когда Клод Дебюсси в работе над оперой заходил в тупик, то говорил: «Изо дня в день я просто и дальше создавал ничто (rien).» Тем летом и мне пришлось поучаствовать в создании подобного ничего.

    — Харуки Мураками · книга
19. «

    Мы были такими, какими были, и не хотели меняться. Нас называли детьми Депрессии. На наших столах не бывало приличной пищи, но мы вымахали в настоящих верзил и силачей. Я думаю, многие из нас не были избалованы любовью в своих семьях, но мы привыкли и не нуждались в доброте и заботе со стороны. Мы не питали уважения к старшим. Мы были чудаковатые, но люди не смеялись над нами и были заботливы. Наверное, мы выросли слишком быстро, оставаясь в сущности детьми. Мы были словно плюшевые тигры.

    Мы были такими, какими были, и не хотели меняться. Нас называли детьми Депрессии. На наших столах не бывало приличной пищи, но мы вымахали в настоящих верзил и силачей. Я думаю, многие из нас не были избалованы любовью в своих семьях, но мы привыкли и не нуждались в доброте и заботе со стороны. Мы не питали уважения к старшим. Мы были чудаковатые, но люди не смеялись над нами и были заботливы. Наверное, мы выросли слишком быстро, оставаясь в сущности детьми. Мы были словно плюшевые тигры.

    — Чарльз Буковски · книга
20. «

    На самом деле каждый смертный отягощён желанием, порочным волнением, в котором участвуют любовь, тело, голос; в поэзии же всё это, переплавившись в доменной печи сознания, превращается в абстрактную идею.

    На самом деле каждый смертный отягощён желанием, порочным волнением, в котором участвуют любовь, тело, голос; в поэзии же всё это, переплавившись в доменной печи сознания, превращается в абстрактную идею.

    — Никос Казандзакис · книга