74 цитаты персонажа «Кестрел» для поста в соцсетях

Ниже 74 цитаты персонажа «Кестрел»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — У Оскара были враги? — спросила девушка. — Враги есть у всех. — Может быть, кто-то намеренно усложнил его жизнь. — Или заставил его упасть на собственный меч. — Увидев удивление дочери, генерал объяснил: — Совсем не сложно представить убийство самоубийством ради чести.

   — У Оскара были враги? — спросила девушка. — Враги есть у всех. — Может быть, кто-то намеренно усложнил его жизнь. — Или заставил его упасть на собственный меч. — Увидев удивление дочери, генерал объяснил: — Совсем не сложно представить убийство самоубийством ради чести.

   — Мари Руткоски · книга
2. «

   — И, — голос Кестрел дрогнул, — если я выйду замуж, то за того, кого выберу. — Разумеется. Подойдет любой валорианец из нашего общества. «Справедливо», — решила Кестрел. — Я согласна.

   — И, — голос Кестрел дрогнул, — если я выйду замуж, то за того, кого выберу. — Разумеется. Подойдет любой валорианец из нашего общества. «Справедливо», — решила Кестрел. — Я согласна.

   — Мари Руткоски · книга
3. «

   — Если женщина может сражаться и умирать за империю, то почему ей нельзя ходить одной? — В том-то и весь смысл. Женщина-солдат доказала свою силу, и ей не нужна защита. — Мне тоже.

   — Если женщина может сражаться и умирать за империю, то почему ей нельзя ходить одной? — В том-то и весь смысл. Женщина-солдат доказала свою силу, и ей не нужна защита. — Мне тоже.

   — Мари Руткоски · книга
4. «

   — Прости меня, — сказал он. — Плут никогда не должен был стать для тебя угрозой. Тебя не должно даже быть в этом доме. Ты оказалась в этом положении, потому что я поставил тебя в него. Держу тебя здесь. Пожалуйста, прости меня. Ее пальцы, тонкие и сильные, замерли. Арин рискнул прикоснуться к ее ладони, и Кестрел не отняла.

   — Прости меня, — сказал он. — Плут никогда не должен был стать для тебя угрозой. Тебя не должно даже быть в этом доме. Ты оказалась в этом положении, потому что я поставил тебя в него. Держу тебя здесь. Пожалуйста, прости меня. Ее пальцы, тонкие и сильные, замерли. Арин рискнул прикоснуться к ее ладони, и Кестрел не отняла.

   — Мари Руткоски · книга
5. «

   — Я назвала его еще в юном возрасте. Раб поднял на нее взгляд. — Ты и сейчас юна. — Тогда я была столь юна, что хотела произвести впечатление на отца.

   — Я назвала его еще в юном возрасте. Раб поднял на нее взгляд. — Ты и сейчас юна. — Тогда я была столь юна, что хотела произвести впечатление на отца.

   — Мари Руткоски · книга
6. «

   Кестрел подумала, что должна открыть глаза еще шире. Она взглянула на мир. На ней был роскошный халат: невесте принца должны быть доступны любыеудобства. В окнах ванной комнаты стояли витражные стекла: валорианка должнанаслаждаться красотой. На сморщенных пальцах Кестрел влажно блестелизолотые кольца: победы генерала принесли богатство его дочери. А во влажном воздухе невидимым грузом висели правила. Но кто ихустанавливает? Кто решил, что валорианцы должны чтить свое слово? Ктоубедил ее отца, что империя должна продолжать пожирать целые страны и что рабы принадлежат Валории по праву завоевания?

   Кестрел подумала, что должна открыть глаза еще шире. Она взглянула на мир. На ней был роскошный халат: невесте принца должны быть доступны любыеудобства. В окнах ванной комнаты стояли витражные стекла: валорианка должнанаслаждаться красотой. На сморщенных пальцах Кестрел влажно блестелизолотые кольца: победы генерала принесли богатство его дочери. А во влажном воздухе невидимым грузом висели правила. Но кто ихустанавливает? Кто решил, что валорианцы должны чтить свое слово? Ктоубедил ее отца, что империя должна продолжать пожирать целые страны и что рабы принадлежат Валории по праву завоевания?

   — Мари Руткоски · книга
7. «

   — Сражайся с честью. — Обещаю. Он был на полпути к двери, когда оглянулся и сказал: — Я верю, что в мое отсутствие ты будешь поступать правильно. Что означало, что он в это совершенно не верил.

   — Сражайся с честью. — Обещаю. Он был на полпути к двери, когда оглянулся и сказал: — Я верю, что в мое отсутствие ты будешь поступать правильно. Что означало, что он в это совершенно не верил.

   — Мари Руткоски · книга
8. «

   — В чем дело? — спросил он. Казалось, Кестрел не станет отвечать. Но затем она сказала: — Плут сделает вид, что твои идеи — его. Арин знал это. — Тебе не все равно? Вздох отвращения. — Нам нужен предводитель, — сказал Арин. — Мы должны победить. Как — значения не имеет.

   — В чем дело? — спросил он. Казалось, Кестрел не станет отвечать. Но затем она сказала: — Плут сделает вид, что твои идеи — его. Арин знал это. — Тебе не все равно? Вздох отвращения. — Нам нужен предводитель, — сказал Арин. — Мы должны победить. Как — значения не имеет.

   — Мари Руткоски · книга
9. «

   — Что ж... — А догадки? Например, — она постучала пальцами по столу чёрного дерева, будто сыграв аккорд, — я предполагаю, что мы направляемся в тюрьму. — Это было не так уж сложно, миледи. — Мне стоит попробовать что-нибудь посложнее? Ваши руки чистые, но ботинкигрязные. Немного забрызганные. Пятна блестящие, только что высохли. Кровь? Он заинтересовался. Ему понравилась эта игра. — Как я погляжу, сегодня вы встали даже раньше, чем я, — сказала Кестрел.— И вы были заняты. Как противоречат, однако, кровь на ваших ботинках иэтот запах... тонкий аромат. Ветивер. Дорогой. Нотка амбры. Слабый отзвукперца. О, капитан. Неужели вы... одалживали у императора душистое масло? Удовольствие исчезло с его лица. — Я считаю, такая хорошая догадка заслуживает намёка, капитан. Он вздохнул. — Я отведу вас к заключённому-геранцу.

   — Что ж... — А догадки? Например, — она постучала пальцами по столу чёрного дерева, будто сыграв аккорд, — я предполагаю, что мы направляемся в тюрьму. — Это было не так уж сложно, миледи. — Мне стоит попробовать что-нибудь посложнее? Ваши руки чистые, но ботинкигрязные. Немного забрызганные. Пятна блестящие, только что высохли. Кровь? Он заинтересовался. Ему понравилась эта игра. — Как я погляжу, сегодня вы встали даже раньше, чем я, — сказала Кестрел.— И вы были заняты. Как противоречат, однако, кровь на ваших ботинках иэтот запах... тонкий аромат. Ветивер. Дорогой. Нотка амбры. Слабый отзвукперца. О, капитан. Неужели вы... одалживали у императора душистое масло? Удовольствие исчезло с его лица. — Я считаю, такая хорошая догадка заслуживает намёка, капитан. Он вздохнул. — Я отведу вас к заключённому-геранцу.

   — Мари Руткоски · книга
10. «

    Кестрел слушала плеск волн о борта корабля и крики борьбы и смерти. Она вспомнила, как ее сердце, столь скрытное, развернулось, подобно свитку, когда Арин поцеловал ее. Оно раскрылось. Если ее сердце и в самом деле было свитком, она сможет сжечь его. Оно станет вспышкой пламени и горстью пепла. Тайны, которые она заключила в себе, исчезнут. Никто ничего не узнает. Если бы отец знал, он бы выбрал для Кестрел воды. Но она не могла. В конечном итоге не хитрость не позволила ей прыгнуть, и не решимость. Это был прозрачный страх. Она не хотела умирать. Арин был прав.

    Кестрел слушала плеск волн о борта корабля и крики борьбы и смерти. Она вспомнила, как ее сердце, столь скрытное, развернулось, подобно свитку, когда Арин поцеловал ее. Оно раскрылось. Если ее сердце и в самом деле было свитком, она сможет сжечь его. Оно станет вспышкой пламени и горстью пепла. Тайны, которые она заключила в себе, исчезнут. Никто ничего не узнает. Если бы отец знал, он бы выбрал для Кестрел воды. Но она не могла. В конечном итоге не хитрость не позволила ей прыгнуть, и не решимость. Это был прозрачный страх. Она не хотела умирать. Арин был прав.

    — Мари Руткоски · книга
11. «

    Он улыбался ее стараниям и позаботился, чтобы она прилично научилась владеть всеми видами оружия, которыми должен владеть солдат. Но с годами кончилось и его терпение. Кестрел стала беспечной. Она отвлекалась при фехтовании. Ее глаза не покидало мечтательно выражение, даже когда он кричал. При стрельбе из лука она промахивалась, наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего он не слышал. Кестрел помнила, как росло его подозрение. Как он требовал, чтобы она прекратила защищать кисти рук. Она держала тренировочный меч слишком робко и отшатывалась, если казалось возможным, что атака Ракса подвергнет опасности ее пальцы. Получала из-за этого удары по корпусу, которые убили бы ее, будь меч сделанным из металла, а не из дерева.

    Он улыбался ее стараниям и позаботился, чтобы она прилично научилась владеть всеми видами оружия, которыми должен владеть солдат. Но с годами кончилось и его терпение. Кестрел стала беспечной. Она отвлекалась при фехтовании. Ее глаза не покидало мечтательно выражение, даже когда он кричал. При стрельбе из лука она промахивалась, наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего он не слышал. Кестрел помнила, как росло его подозрение. Как он требовал, чтобы она прекратила защищать кисти рук. Она держала тренировочный меч слишком робко и отшатывалась, если казалось возможным, что атака Ракса подвергнет опасности ее пальцы. Получала из-за этого удары по корпусу, которые убили бы ее, будь меч сделанным из металла, а не из дерева.

    — Мари Руткоски · книга
12. «

    — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

    — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

    — Мари Руткоски · книга
13. «

    — Хватит, — сказал он. — Хватит притворяться, что горюешь по ком-то, кто был не твоей крови. Его рука, будто стальные тиски, сжала ее запястье. Кестрел вырвалась. От жестокости его слов ее глаза снова наполнились слезами. — Я любила ее, — прошептала Кестрел. — Ты любила ее, потому что она исполняла любую твою волю. — Это неправда. — Она тебя не любила. Она никогда не смогла бы полюбить тебя. Где ее настоящая семья, Кестрел? Она не знала. Всегда боялась спросить. — Где ее дочь? Внуки? Если она и любила тебя, то только потому, что у нее не было выбора, у нее больше никого не осталось. — Уходи, — приказала Кестрел, но Арина в комнате уже не было.

    — Хватит, — сказал он. — Хватит притворяться, что горюешь по ком-то, кто был не твоей крови. Его рука, будто стальные тиски, сжала ее запястье. Кестрел вырвалась. От жестокости его слов ее глаза снова наполнились слезами. — Я любила ее, — прошептала Кестрел. — Ты любила ее, потому что она исполняла любую твою волю. — Это неправда. — Она тебя не любила. Она никогда не смогла бы полюбить тебя. Где ее настоящая семья, Кестрел? Она не знала. Всегда боялась спросить. — Где ее дочь? Внуки? Если она и любила тебя, то только потому, что у нее не было выбора, у нее больше никого не осталось. — Уходи, — приказала Кестрел, но Арина в комнате уже не было.

    — Мари Руткоски · книга
14. «

    — Я удивлена, что геранцам чем-то нравились валорианцы. Я полагала, что вы считали нас неразумными варварами. — Дикими созданиями, — пробормотал Арин. Кестрел была уверена, что ослышалась. — Что? — Ничего. Да, вы были совершенно бескультурными. Ели руками. Развлечением для вас было наблюдать, кто и кого убьет первым. Однако, — он встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза, — вы славились и еще кое-чем. — Чем? Что ты имеешь в виду?

    — Я удивлена, что геранцам чем-то нравились валорианцы. Я полагала, что вы считали нас неразумными варварами. — Дикими созданиями, — пробормотал Арин. Кестрел была уверена, что ослышалась. — Что? — Ничего. Да, вы были совершенно бескультурными. Ели руками. Развлечением для вас было наблюдать, кто и кого убьет первым. Однако, — он встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза, — вы славились и еще кое-чем. — Чем? Что ты имеешь в виду?

    — Мари Руткоски · книга
15. «

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Мари Руткоски · книга
16. «

    — Мне здесь не место, — сказала она. — Вы — моя будущая императрица, — отозвался капитан. — Вы должныприсутствовать. Или вы полагали, что власть заключается лишь в платьях ибалах? — Он проверил, чтобы цепь была натянута туго. Мужчину приподняло, так что он повис в кандалах. — Лампу, миледи, — подозвал Кестрел капитан.

    — Мне здесь не место, — сказала она. — Вы — моя будущая императрица, — отозвался капитан. — Вы должныприсутствовать. Или вы полагали, что власть заключается лишь в платьях ибалах? — Он проверил, чтобы цепь была натянута туго. Мужчину приподняло, так что он повис в кандалах. — Лампу, миледи, — подозвал Кестрел капитан.

    — Мари Руткоски · книга
17. «

    Девушка скользнула в тени города. Будто была сотворена магия. Будто геранские боги отвернулись от своего народа. Никто не заметил Кестрел, пока она кралась вдоль стен, и не услышал, как под ее весом трескался лед на лужах. Ни один ночной бродяга не посмотрел ей в лицо и не узнал в ней валорианку. Никто не увидел дочь генерала. Кестрел достигла гавани и спустилась на пристань. Где ждал Арин.

    Девушка скользнула в тени города. Будто была сотворена магия. Будто геранские боги отвернулись от своего народа. Никто не заметил Кестрел, пока она кралась вдоль стен, и не услышал, как под ее весом трескался лед на лужах. Ни один ночной бродяга не посмотрел ей в лицо и не узнал в ней валорианку. Никто не увидел дочь генерала. Кестрел достигла гавани и спустилась на пристань. Где ждал Арин.

    — Мари Руткоски · книга
18. «

    «Никогда не вооружай своего противника», — часто повторял он.

    «Никогда не вооружай своего противника», — часто повторял он.

    — Мари Руткоски · книга
19. «

    Не имело значения, что на тропе Кестрел была впереди него. Арин мог пронестись через город в открытую, в то время как Кестрел кралась по переулкам. Их глаза встретились, и Кестрел почувствовала себя совершенно беззащитной. Но у нее было оружие. У него — нет, по крайней мере на виду. Ее рука инстинктивно упала к неровному лезвию ножа. Арин увидел это. Кестрел не знала, что вышло на поверхность раньше: его резкая боль, столь явная и сильная, или ее уверенность, столь же явная, столь же сильная, что она никогда не сможет поднять на него оружие.

    Не имело значения, что на тропе Кестрел была впереди него. Арин мог пронестись через город в открытую, в то время как Кестрел кралась по переулкам. Их глаза встретились, и Кестрел почувствовала себя совершенно беззащитной. Но у нее было оружие. У него — нет, по крайней мере на виду. Ее рука инстинктивно упала к неровному лезвию ножа. Арин увидел это. Кестрел не знала, что вышло на поверхность раньше: его резкая боль, столь явная и сильная, или ее уверенность, столь же явная, столь же сильная, что она никогда не сможет поднять на него оружие.

    — Мари Руткоски · книга
20. «

    И конверт был подписанне его рукой. Она знала его почерк. Она могла представить себе, как держатперо его пальцы. Коротко обрезанные ногти, серебристые шрамы от старыхожогов, загрубевшая кожа ладони — всё это так противоречило элегантномупочерку. Кестрел тотчас бы поняла, что письмо от него.

    И конверт был подписанне его рукой. Она знала его почерк. Она могла представить себе, как держатперо его пальцы. Коротко обрезанные ногти, серебристые шрамы от старыхожогов, загрубевшая кожа ладони — всё это так противоречило элегантномупочерку. Кестрел тотчас бы поняла, что письмо от него.

    — Мари Руткоски · книга